Обещанная демону, похищенная драконом - Анастасия Александровна Енодина
— Забудь, Сильвер, — миролюбиво ответила я, усаживаясь на кровать и пытаясь успокоиться: так, ничего плохого не случилось, и с Адель всё будет в порядке. — Всё, настройся на романтичный лад — сейчас зачитаю письмо!
— Как я мог не догадаться? — продолжал говорить о своём филин. — Нужно как можно скорее сыграть свадьбу, пока никто больше не попытался помешать вам быть вместе!
— Я. Читаю. Письмо. — Отчеканила я, недовольная тем, что филин вечно меня перебивает.
— Конечно, прости меня. Читай. — Собрался Сильвер, и некоторое время мы оба молчали: я, чтобы удостовериться, что он закончил причитать, а он — чтобы я поверила и начала уже читать.
И я начала…
54
- “Я пишу тебе письмо, Эрика. Знаешь, это было давней традицией моего народа. Тогда умение писать и читать ощущалось людьми, как чудо, и они с радостью делились им с любимыми. Сейчас времена изменились, традиция изжила себя… И я пишу эти строки вовсе не для того, чтобы ты могла получить удовольствие от того, как буквы складываются в слова, обретая удивительные смыслы. Я пишу по гораздо более примитивной причине: просто, когда ты рядом, слова совсем не идут ко мне. Я смотрю в твои глаза или на твои губы, и мысли уносятся прочь… Эрика, любовь моя. Прости за такое смелое и, наверно, кажущееся тебе пафосным обращение, но иначе не сказать — именно так я ощущаю тебя. Ты — моя любовь. Чувство, которое воспевали романтики всех миров и всех поколений, добралось и до меня. Признаться, я никогда не думал, что так бывает. Я говорил тебе, что у меня есть наречённая, и что ещё несколько дней назад я был уверен в том, что будет дальше. Подготовка к свадьбе должна была начаться со дня на день, но наша встреча перевернула мою жизнь. Впервые я оказался в чужом мире, впервые оказался беспомощен, и именно в столь неприглядныхобстоятельствах встретил тебя. Как ещё можно назвать это, если не судьбой, чудом и проведением? Любовь оказалась вспышкой — хватило лишь мига, чтобы ощутить её и признать её силу, которой не смог бы противостоять и самый сильнейший человек всех миров. Отныне ты для меня — всё. Я смогу уберечь тебя, смогу сделать так, чтобы любовь моя не стала губительной для тебя. Не стоит бояться недоброжелателей — я разберусь со всеми, кто встанет между нами. Сейчас мои чувства к тебе сильнее, чем твои, но дай мне время, и ты полюбишь меня так же сильно, как люблю тебя я. Твой Дамиан.”
— Тьфу ты, ну и мерзость, — вынесла вердикт я, передавая письмо Сильверу под кровать. Цепкие лапки быстро утянули лист бумаги. — Я не вынесу этого! Никогда не читала любовные романы и не смотрела спектакли про любовь, чтобы не слушать всего этого, и вот теперь вынуждена читать! И ещё и писать, походу!
Передёрнув плечами, сползла с кровати на пол и сунулась к Сильверу. Яркие глаза бегали взглядом по строчкам, и вид у филина был забавный от того, что серьёзное выражение этой морде совершенно не шло.
— Напейся, — посоветовал Сильвер, закончив читать и взъерошив перья, демонстрируя, что содержание коробит и его. — Напейся, и легко напишешь ещё и покруче, чем он!
Я прикрыла лицо рукой. Сильверещё раз перечитал любовное послание, пренебрежительно хмыкнул и вернул его мне, повторив свой совет:
— Напейся. А если он будет этим недоволен, объяснишь ему, что это от того, что он не пришёл пожелать тебе доброй ночи лично. Мол, то, что ты типа хотела побыть одна и всё обдумать этой ночью — это для порядка. А на самом деле ждала его. Запомни: если что идёт не так, делай его виноватым, и всего делов!
Советы Сильвера сегодня не отличались такой мудростью, какая скользила в его фразах в предыдущие разы.
— А если он поверит и в следующую ночь придёт? — скептически хмыкнула я.
— Ну и хорошо. — Спокойно отозвался Сильвер. — Лишнего он себе не позволит, это мы уже поняли, ему надо ждать брачной ночи. Так что ничем не рискуешь. В твоих интересах замутить с ним, посильнее завести, чтоб он поскорее с тобой бракосочитался. Хотя, думаю, история с Адель ускорит процесс и так. Иногда враги играют на руку.
Он вернул мне лист, протянув и дождавшись, пока я возьму. Явно он относился к нему не так небрежно, как я.
Я вздохнула и стала перечитывать письмо. Теперь уже не бегло и без сарказма, а вдумчиво и трепетно, чтобы вдохновиться, настроиться на нужный лад и выдать нечто подобное в ответ.
Но чтение любовных признаний сказывались на мне как-то странно: я не ощущала никакого романтического прилива нежности. Наоборот, с каждым прочитанным словом во мне начинала закипать жгучая злость на автора этих строк. Любовь — то, что я испытывала к нему и то, чем он так лицемерно прикрывался, чтобы уйти от брака с Кариной. Любовь — то, что помогало Дамиану врать мне и быть уверенным, что я безоговорочно последую его советам и буду плясать под его дудку! Любовь сделала меня уязвимой и беспомощной перед ним, и вот теперь он писал эти строки, не представляя, насколько больно мне будет их читать!
— Ненавижу его! — воскликнула я. — Вот как можно такое писать? Ведь я могу влюбиться в него! Такие слова, признания… Ненавижу!
Топнула ногой и принялась ходить по комнате из стороны в сторону. Да он негодяй! Ещё вчера вечером я верила, что он признается мне во всём сам, а теперь он подкидывал мне письмо, в котором было столько лживых слов… и, самое обидное, что все эти лживые слова я могла бы повторить ему искренне… Тому, кто так и не признался мне в том, что убьёт меня.
Не это ли его план? Влюбить окончательно, чтобы потом я не смогла уйти либо из-за присущей влюблённым глупости, либо из-за полной деморализации от подобного предательства…
— Брось, — отмахнулся Сильвер с присущей ему неоправданной беспечностью. — Он милый.
Я подскочила к кровати, легла на пол и заглянула к Сильверу, чтобы заглянуть в эти яркие бестыжие глазища.
— Ты издеваешься? — прошипела я. — Он врёт мне, при этом пишет вот такие
