Зов Ада - Брит К. С.

По дороге сюда Дон прислал мне сообщение:

Дон: Не возвращайся домой до полуночи.

Видимо, мать сказала бабушке, что видела меня после службы в добром здравии и прекрасном настроении. Я ответила ему эмодзи «фейспалм».

Мать обязательно меня бы сдала. Она так и не простила мне смерть отца и Финна. И она имеет полное право злиться. Моя семья может и не знать, что я Лунная Ведьма, но это всё равно из-за меня отец и Финн ушли с вечеринки пораньше. Из-за меня они оказались на той парковке. К тому же я никогда не была маминым любимчиком. Им был Финн. Он был вдвое лучше меня, всегда ставил других на первое место.

Я сползаю ниже в кресле. Мне так его не хватает.

Мы с Беннетом сидим в нашей привычной кабинке, ожидая прихода Джианны и Хэммонда — совсем как в старые времена. Я не разговаривала ни с кем из них несколько месяцев, но уверена, что смогу пережить пару часов, лишь бы бабушка успела уснуть к моему возвращению. Завтра я перед ней извинюсь. А пока мне нужно выдержать это воссоединение с друзьями детства. Я уже знаю, как всё пройдет. Джианна напьется и будет делать вид, будто всё в порядке и она рада моему присутствию. Она ни за что не вспомнит мою речь. Джи ненавидит конфликты. Хэммонд же, будучи той еще задиристой свиньей, ввяжется в драку, а Беннет уладит дело, откупившись от недовольных. Разница лишь в том, что в этот раз я не пересплю с Беннетом по дороге домой. Я всегда была падка на героев.

Я захлопываю меню, словно ставлю точку в своем прошлом.

— Что-то не так? — спрашивает Беннет.

— Цены просто катастрофические. — я стискиваю зубы, сдерживая пульсацию в черепе. По крайней мере, призраки замолкли, когда подействовали подавители. Я потираю виски, мечтая поскорее смыться к выходу.

Беннет хмурится. Эпсилоны никогда не смотрят на ценники, но я провела последний год под опекой целителей Небула в больнице. Я кое-чему научилась, глядя на их борьбу.

— Серьезно? — он наклоняется ко мне, открывая закрытую книжечку у меня на коленях. Его пальцы задевают мое бедро. — Ты права. Двадцать пять долларов за джин-тоник — это грабеж. Нужно сказать менеджеру. Это возмутительно.

Я вздрагиваю от его игривого тона.

Странно. Я бы, наверное, вышла за Беннета замуж, если бы Лунный Сектор не предъявил на меня права. Мы познакомились в пятнадцать, и хотя его семья тесно работает с моей, а его бабушка заседает в Совете, мы знали, что наши чувства стоят того, чтобы их развивать. И мы развивали — еще как. Мы были неразлучны, и таблоиды обожали драматизировать нашу историю любви. А теперь мы почти не разговариваем.

— Простите, мы опоздали! — пропевает нежный голос Джианны.

Я отстраняюсь от Беннета. Он не успевает скрыть разочарованную гримасу.

— Пробки были просто кошмарные, — говорит Хэммонд.

Я поднимаю на него взгляд. Этот мужчина с безупречно ухоженной бородкой и томным взглядом выглядит слишком утонченно для Хэммонда. Тот парень, которого я знала, предпочитал кроссовки костюмам.

Пока Джианна снимает пальто, демонстрируя облегающее платье насыщенного цвета пряностей, подчеркивающее ее темную кожу и длинные иссиня-черные волосы, я снова придвигаюсь к Беннету.

— Хэммонд вступил в какую-то секретную секту, пока меня не было? Или в шоу про преображение?

Беннет смеется.

— Что-то вроде того.

— В смысле…

Хэммонд мимоходом целует Джианну, и мой мир идет кругом. Мы похоронили Финна год назад. Всего год. Мои пальцы сжимаются в кулаки.

— Веди себя прилично, — предупреждает Беннет.

Я заставляю себя улыбнуться, хотя готова извергать пламя.

— Я всегда сама любезность.

Усаживаясь напротив меня, Хэммонд спрашивает:

— Тебе уже лучше, Ли? Твой дядя сказал, что у тебя…

— Пищевое отравление, — вставляет Джианна, устраиваясь рядом с ним. Она кладет голову ему на плечо.

Хэммонд кивает.

— По тебе и не скажешь, что ты провела весь день в обнимку с белым другом.

— Из твоих уст это звучит почти как комплимент, — отвечаю я, и Хэммонд ухмыляется. В этой ухмылке нет ничего сексуального, она злая. — Вижу, ты наконец-то научился завязывать галстук. Директриса Брэнди была бы в восторге.

Он морщится.

— Эта стерва была как назойливая муха. Она была на мне помешана.

Я помню всё иначе. Хэммонд постоянно подкидывал директрисе работу тем, как он изводил студентов Небула, учившихся в «Сассекс Преп» по гранту. Будучи сыном советника, он никогда не получал ничего серьезнее легкого выговора, и это заметно. Впрочем, то же самое можно сказать и обо мне. В юности я творила ужасные вещи. Я относилась к этому городу как к своей игровой площадке, и мне было плевать, кто пострадает из-за моих выходок. Карма ударила меня по лицу за каждого, кто подставился под удар из-за меня.

Я хмыкаю.

— И сколько еще «назойливых мух» у тебя было…

— Давай поговорим о тебе, Ли, — резкий тон Джианны заставляет меня вздрогнуть. — Те слухи — это правда?

— Что за слухи? — осторожно спрашиваю я.

Джианна улыбается, но ее топазовые глаза уже не так блестят, как раньше.

— О том, что ты была беременна и тебя отослали подальше, чтобы ты втайне родила.

Беннет кашляет, но я и бровью не веду. У меня никогда не было даже подозрений на беременность, не то что тайного ребенка. Я всегда была осторожна.

Я не смею смотреть на Беннета. Он-то знает, что меня отослали не рожать его наследника. Когда он навещал меня, я не призналась ему в своей магии, но рассказала про психиатрическую клинику «Психея». Беннет — единственный человек вне семьи, который знает, что я там была. Члены королевской семьи должны быть оплотами силы. Если один из нас падает, под ударом оказывается весь институт власти — будто у этой страны и без того мало проблем.

— Ты права, Джианна. Получилось неловко. Я хотела сказать тебе наедине, но… — я облизываю губы, и она, подавшись вперед, во все глаза смотрит на меня. — Сюрприз! Отец — ты!

Хэммонд откидывается на спинку сиденья, хохоча. Джианна пытается скрыть вспыхнувший румянец, делая глоток воды.

К нашему столу подходит официантка с розовыми волосами и детским выражением глаз. Неуклюже присев в реверансе, она произносит:

— Привет всем. Я Морин. Сегодня я буду вас обслуживать.

— Морин, — Хэммонд пробует ее имя на вкус,