Зверь без сердца - Наталья Александровна Буланова
Длилось это всего мгновение, но я запомнила его каждой клеточкой. Когда давление стало невыносимым и мониторы завыли, я почувствовала Сашу. Целиком и без остатка.
Его страх за меня, его ярость на себя, его отчаянное желание защитить – и сквозь все это, как солнечный луч сквозь грозовые тучи, пробивалась любовь. Такая огромная, такая первобытная, что у меня перехватило дыхание.
А потом все так же резко стихло, как и показалось.
Словно мне на миг приоткрыли завесу в его душу и сердце, и это настолько поразило меня, что я не могу забыть до сих пор.
Леон отталкивается от стола, проезжает метр на компьютерном стуле, а его лицо так и сияет. Даже я, которая мало его знает, понимаю: он чрезвычайно, просто невероятно чему-то рад.
– Говори. – Саша смотрит на него почему-то хмуро.
– Содержимое капсулы нейтрализовано. Это просто удивительно! Но еще поразительнее то, что у вас двоих действительно есть истинная связь. Без нее эта затея была бы обречена на провал.
Леон встает, начинает ходить по кабинету, щелкая пальцами, словно отбивая ритм своих мыслей.
Он продолжает:
– Но как у оборотня может быть две истинных за жизнь? Я все ломал голову, как у Олеси и Буры приложение показало истинность. Думал, что это все же ошибка программы. Что истинность не перебороть, как ни старайся – я же тому самый яркий пример. Но тут совсем другой случай…
Леон останавливается посредине комнаты, проводит рукой по волосам, и те встают дыбом. Он поднимает руку, указывая на Сашу.
– Думаю, все из-за твоего уникального внутриутробного развития. Ты должен был быть человеком, если бы не экспериментальное вмешательство, но ты стал оборотнем. И не абы каким, а с побочкой в виде сильнейшего ментала, но с полным неприятием своего зверя. Еще и истинную с малых лет обрел.
Леон снова начинает ходить туда-сюда:
– Я все думал над этим, ломал голову и вот к какому выводу пришел. Зверь и истинность были тебе навязаны, и ты их отринул, не принял. Обычно в таких случаях вторую истинность и не светит обрести, но и зверя твоего не должно было быть на свете. Это все было вне планов природы, но вышло как вышло. И в тот момент, когда между вами с Олесей все было кончено, природа взяла свое. Решила навести свой порядок, потому что вселенная стремится к равновесию. Олеся получила истинного оборотня, а ты – истинную человечку, как, возможно, и должно было быть, не пройди ты внутриутробный эксперимент.
Я смотрю на Леона как на сумасшедшего. Гениального, но сбрендившего.
Что он говорит?
Перевожу взгляд на Сашу и вижу, что он, в отличие от меня, понимает каждое слово.
– Возможно, – говорит Саша. – Но причина не имеет значения. Будь то изменившиеся я и Олеся или природа, мне все равно. Я просто рад, что нашел Алису.
Он обнимает меня так крепко, что из меня вырывается звук, больше похожий на крякание.
– Ой, – смеюсь я.
Саша улыбается мне в ответ.
– Я хочу взять у вас еще кровь для одного эксперимента… – Леон делает шаг ко мне.
– Нет, – отрезает Саша. – Спасибо за все, что ты сделал, но Алисе нужно отдохнуть. Да и я не имею никакого желания дальше выяснять что и почему. Хочу просто наслаждаться жизнью.
Саша улыбается мне, и я чувствую, как по телу разливается тепло, несмотря на окружающую стерильную белизну.
«Нужно отдохнуть», – звучит эхом в ушах.
Родители никогда не заботились о том, устала ли я. Их принципом было утверждение, что все устают и все всё равно делают. Надо, через «не хочу».
Слезы наворачиваются на глаза, и я стараюсь их сморгнуть, чтобы не испортить радостный миг, но Саша все замечает.
– Что такое? Больно?
– Нет. – Я мотаю головой. – Все хорошо. Я хочу приготовить для нашего дока вкусный ужин. Леон, вы проголодались?
Леон растерянно смотрит на меня так, словно я заговорила на инопланетном. А потом словно выныривает в реальность, вспоминает, что он не только док, но и живой человек, которому надо питаться.
– Не откажусь.
Но Саша резко встает.
– Леон, сегодня у нас доставка из лучшего ресторана в честь радостного события. А Алисе нужно отдохнуть. В другой раз насладишься ее блюдами.
– Но почему? Я могу приготовить… Я хочу отблагодарить за помощь с капсулой… – Я тоже встаю, смотрю в лицо Саше.
Он сжимает мою руку:
– Тебе не нужно расплачиваться готовкой. Я все устрою. Сегодня еда на мне.
Еда на нем.
Он все устроит.
Так странно это слышать.
Так странно понимать, что мне не нужно готовить, чтобы сказать спасибо. Ведь готовка – это моя валюта с детства. Способ отплатить, и он тут оказывается не нужен.
Я чувствую растерянность, и Саша видит это.
– Весь клан боготворит твои руки. – Он поднимает мои руки, целует пальцы. – Но теперь мы вместе, и я буду разбираться с платой за услуги.
– Но… что делать мне?
– Просто быть рядом. Справишься?
– И все?
– Желательно быть рядом счастливой. Это задачка посложнее. Осилишь?
Мои губы дергаются в улыбке, ранее мне неизвестной. Я никогда раньше не ощущала это распирающее чувство наполненности в груди. Это легкое покалывание в пальцах рук. Что это?
Я импульсивно обнимаю Сашу, утыкаюсь носом в его грудь, пряча такие новые для меня эмоции. А он гладит меня по волосам, шепчет что-то успокаивающее.
И на фоне стука клавиш клавиатуры, по которым долбит Леон, я осознаю одну истину: я любима просто так.
И это поражает до слез.
Глава 87
Я никогда не думала, что знакомство с родителями может быть настолько волнительным. Мое сердце колотится где-то в горле, пока я стою на крыльце Дворца спорта.
Саша берет меня за руку, легко сжимает ее, и по моему телу разливается успокаивающее тепло.
– Не бойся. Отец заочно в тебе души не чает.
– Он меня не видел ни разу.
– Мама нащебетала. Тем более его сын получил второй шанс на счастье. Он доволен, поверь, и уже тебя любит.
Я кисло улыбаюсь. От Эммы я уже успела немного узнать о главе гибридов – Дмитрии, отце Саши, как о строгом, сильном и властном альфе. И мне страшно знакомиться с ними.
Саша чувствует, что я не перестаю переживать, и обнимает меня за талию.
– Я могу прижать менталом к полу любого оборотня. Помни об этом.
– Но ты же не поступишь так с отцом?
– Он не даст повода.
– Тогда зачем ты мне это говоришь?
– Чтобы ты знала,
