Песнь Света о черничной весне - Кира Цитри

в ночи вместе с беглым преступником, вот передала ему ключи, вот Лино шантажирует Персефону и она идет на отбор наложниц, чтобы подобраться к Ниаллу ближе и украсть кристалл Света. Она предала. Говорила о любви, обнимала, словно он ее ценность, целовала, нежно касаясь губ, убеждала его переступить собственные принципы, а потом убила в нем все живое, грубо сорвала пудровые бутоны расцветших в сердце роз, разбивших ледяную клетку на осколки. Хонг разорвал связь, а затем испарился, словно его и не существовало в этой комнате, только разноцветные искры переливались в воздухе. Обернувшись, Ниалл пустым голосом сказал:

— Персефона помогла украсть кристаллы, Адриан. Она из твоего народа, тебе и решать что с ней делать. — Ниалл коснулся пальцами лба брата, передавая ему воспоминания.

— Ниалл, — позвал Адриан, но Бог уже коснулся нити Света и исчез, оставляя от себя кровавые осколки разбитого сердца.

Персефона лежала на полу, скукожившись как младенец в утробе матери. В комнате царил полумрак, только свет от полной луны разрезал темноту серебристыми огнями. Она не знала сколько прошло времени, как таинственный мужчина ушел. Еда валялась на полу и источала приятный аромат, наполняя рот девушки слюной, но она не собиралась есть с пола, несмотря на громкое урчание живота. Руки затекли от кандалов, ноги болели от неудобного положения, а в голове было до безумного пусто. Она искусала губы в кровь, громко рассуждала сама с собой: а стоило ли ее предательство того? Зачем она, украв кристалл, продолжила отношения с Ниаллом? Она планировала собрать все свои сбережения и уйти, сбежать, прячась за пологом магии. Не смогла. Сердце ее от мысли уйти сжималось в тугой узел. Судьба никогда не была к ней благосклонна, но в этот раз она поступила с девушкой слишком жестоко. Судьба вышила на сердце Персефоны золотистыми нитями солнечной магии всего 5 букв, образующих имя самого жестокого Бога. Повелителя, который занимал все ее мысли, в присутствии которого ее тело били сотни вспышек молнии, когда лазурный взгляд смотрел на нее, а в душе бабочкой порхало светлое чувство. Чтобы предать, ей хватило секунды, а вот исправить все, увы, никогда не представится возможным. Ниалл казнит ее, даже бровью не поведет.

В коридоре раздались шаги, а потом дверь распахнулась. Магия сорвалась с пальцев Адриана и комната тотчас погрузилась в теплый желтый свет. Персефона повернула голову, встречаясь с мрачными серебристыми глазами. Она поднялась, не смотря на боль, и наклонила голову, прошептав:

— Повелитель.

Ее сердце забилось, глаза опустились в пол, она задышала чаще, ища отголосок соленого моря, но в легкие врывался только аромат пепла. Адриан подошел ближе, развязал путы, а потом грубо схватил ее за локоть и поднял на ноги. Персефона ахнула, колени задрожали, мышцы ног отдались болью. Бог кивнул солдатам и те, схватив Персефону за руки, коснулись нити Хаоса и переместились в замок Бога Тьмы. Солдаты застыли, стоило им натолкнуться на хмурый лазурный взгляд. Ниалл, одетый в бессменное голубое платье с серебристыми ромбиками на манжетах, подпирал стену коридора, ожидая. Ему уж очень сильно захотелось посмотреть в Хаосовы голубые глаза.

— Ниалл!

Персефона бросилась к нему, рухнула на колени и схватилась за ноги Повелителя мертвой хваткой. Верхняя губа Бога дернулась в раздражении. Он схватил девушку за горло одной рукой, а второй за локоть, чтобы поднять ее на ноги. Он прошипел:

— Не смей больше произносить мое имя!

Он сильнее сжал руку на ее шее, и Персефона прохрипела:

— Ты же любишь меня.

— Люблю? — язвительно переспросил Ниалл. — Я уже давно никого не люблю, мой птенчик.

Он разжал ладонь и Персефона упала на колени. Ниалл долго смотрел на ее лицо. На стекающие ручьем соленые слезы. Они капали на ее прижатые к груди руки, туда, где висел некогда подаренный Ниаллом кулон. Повелитель подошел к ней, схватил драгоценный камень и дернул на себя, вынуждая цепочку порваться. Звенья рассыпались, зазвенели по полу и потонули в лужице слез блестящими чешуйками, словно блики на прозрачной водной глади моря. Бескрайнего моря сожаления.

— Ты не достойна даже Хаоса, что даровал тебе мой брат.

Ниалл метнул в притихшего Адриана взгляд и тот вздрогнул, ведь в лазурной радужке острой льдиной его кольнула боль. Дикая боль, отчаяние, безнадежность, смирение.

— Когда ее казнят? — спросил Ниалл.

— На рассвете, — ответил Адриан.

— Хорошо, я приду посмотреть.

— Ниалл…-Адриан дернулся к брату, но тот щелкнул пальцами и рассыпался солнечными искрами.

Адриан кивнул солдатам и они подхватили девушку за руки, а затем отвели ее в камеру. А Адриан все стоял и смотрел как звенья рваной цепочки блестят под светом, брошенным из окна. Он думал о том, что Ниалл, который, наконец, стал цельным, наполненным и счастливым, порвал свою душу на мелкие блестящие звенья. И собрать их воедино больше не представится возможным.

Глава 18

Хонг медленно шел по длинному коридору. Под ногами хрустела каменная крошка. Он провел ладонью по обстриженным черным волосам, забирая серебристую прядку за ухо. Волосы его, что еще вчера волочились по земле, сейчас же еле касались лопаток. Взгляд янтарных глаз напряженно смотрел вперед, челюсть плотно сжата, на губах играет привычная презрительная усмешка. Тело утонуло в длинном черном плаще, распахнутом настежь, где под тонкой тканью было видно белоснежную рубашку и темно-синие брюки с кожаным ремнем на бедрах. Ладони обнимали черные перчатки, оголяющие гладкие костяшки пальцев и полоску кожи на запястьях. Раздались шаги и мужчина резко остановился и затаил дыхание. Впереди в полумраке коридора он увидел безумный карий взгляд. По спине поползли мурашки. Они бежали, точно муравьи на сладкий мед. Волосы на затылке встали дыбом, а по позвоночнику вниз скатились холодные капли пота.

— Отец? — позвал Хонг охрипшим голосом.

Тень с карими глазами рассмеялась, а затем низкий голос спросил:

— Мерзкое отродье все еще здесь?

Хонг сглотнул ставшую вязкой слюну и выдохнул:

— Не подходи!

— Поговори еще мне, щенок! Ты ни на что не годишься! Такая же бездарность, как твоя мать. Вы все сидите на моей шее, прислуживая этим Хаосовым Богам!

Хонг попятился назад, в ужасе выставляя трясущиеся ладони перед собой. На лбу выступили капли липкого пота и прокатились по вискам вниз. Он споткнулся и плюхнулся с размаха на спину. Тень засмеялась и смех ее оттолкнулся от стен, прокатился по дорожке и эхом отдался в голове, заставляя мужчину заткнуть уши и