Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка
В этот раз она не встретила здесь царевну-нагини и пришлось добираться до колодца на ощупь. Больше всего Анджали боялась хитроумных ловушек в темноте. Или того, что открыв каменную плиту, стражники выстрелят из луков.
Но царь Сатван, похоже, испугался угроз познакомиться с братьями Таты, потому что плита над колодцем была уже открыта, и едва Анджали встала в круг света, как ей сразу сбросили верёвочную лестницу.
Анджали выбралась наружу с таким проворством, каким не могла похвастаться и в юности, и с облегчением перевела дух, лишь когда колодец снова закрыли.
Стражники, освободившие пленницу, смотрели на неё со страхом и восхищением.
– Что уставились? – спросила Анджали почти грубо, приглаживая короткие растрёпанные волосы. – Проводите меня к Тан… к моему мужу, к князю Ранджиту.
Стражники переглянулись, и эти взгляды Анджали совсем не понравились.
– Проводите меня к мужу, – произнесла она сквозь зубы и сжимая кулаки, хотя прекрасно понимала, что её сила не в кулаках.
Но сколько можно бороться против зависти, тупости, откровенной злобы? Почему всегда что-то мешает их с Танду счастью? Даже поцелуя с коброй оказалось недостаточно.
– Меня признали невиновной, – продолжала она почти с ненавистью. – Никто не имеет права меня удерживать.
– Никто тебя не держит, Натарани.
Стражники расступились перед старшим жрецом, который вышел вперёд, развернув ладонь в знак благословения.
– То, что мы видели в пещере, – заговорил жрец торжественно, – доказывает, что княгиня – не простая смертная, и что ей не зря поклоняются в образе танцующей богини. Не согласится ли Натарани участвовать в нашем жертвоприношении…
– Сначала я хочу увидеть мужа! – Анджали очень неуважительно потеснила жреца и пошла по коридору к лестнице, на ходу поплотнее оборачивая вокруг бёдер покрывало и перебрасывая его край через плечо.
Столько испытаний, а одеться ей так и не дали…
– Подожди, деви! Богиня! – окликнул жрец.
И хотя Анджали не была богиней и не заслуживала такого обращения, она всё равно оглянулась.
– Тебя признали невиновной, – сказал жрец, – но твой муж покушался на жизнь царя. Его приговорили к казни слоном…
– Какой казни?! Каким слоном? – крикнула Анджали так пронзительно, что эхо дико заметалось под каменными сводами.
– Лучшим царским слоном, – пояснил жрец. – Всё-таки князь Ранджит – герой, спасший нашу страну. Поэтому царь велел, чтобы его раздавил самый лучший боевой слон.
Не дослушав, Анджали бросилась бежать вверх по ступеням.
– Князя уже повели на казнь, деви! – крикнул ей вслед жрец. – Ты не сможешь её остановить!
Глава 70
Первого военачальника, победителя демона Грахи, князя Ранджита вели на казнь с почётом. По закону полагалось привязать преступника за ноги к слону и тащить до места казни, но царь милостиво разрешил нарядить князя в лучше одежды и позволил ему идти самому. В окружении усиленной охраны, конечно же, со связанными руками и с петлёй на шее.
Поглядеть на казнь бывшего героя сбежался весь город. По улице, ведущей к главным воротам, невозможно было пройти, и царские стражники пустили в ход палки и грозили мечами.
Иногда раздавались крики, требующие помиловать князя, но стражники сразу бросались туда, и кричавший либо спешил сбежать и спрятаться за спины других, либо получал палкой и сразу умолкал.
Танду не обращал внимания на эти крики. Даже если произойдёт чудо, и весь народ взбунтуется, Сатван не помилует приговорённого. Но народ не взбунтуется. Потому что покушение на царя – это слишком страшное преступление в глазах простых людей. Покушение на царя – это всё равно, что восстание против богов. К тому же, повести толпу в бой под силу только отважному, сильному вожаку. А таких не найдётся.
Утешало одно – что после казни Сатван не тронет Анджали. Потому что не будет больше соперника в виде мужа. А уж с царём Анджали совладает. Эта женщина справится с любой бедой. Правда, чаще всего именно эта женщина и создаёт беду… Но советник Шанкара сказал, что Анджали прошла испытание с поцелуем змеи, и теперь Танду встречал смерть без особого страха. Конечно, обидно и горько снова умереть. Снова потерять память о той, что стала смыслом жизни. Забыть о ней снова – всё равно, что стать безумным. И если боги опять затеют игру со смертными, то в следующей жизни он встретит свою прекрасную небесную танцовщицу и… не узнает.
– Танду-у! – женский голос перекрыл и грохот барабанов, и шум толпы, и рёв слона, которого вели впереди приговорённого, покалывая в шею анкусом.
Только одна женщина в мире могла звать Танду так, и только одна была настолько безрассудна, что попыталась прорваться к нему через толпу и цепь стражников.
Он увидел её – со смешно торчащими взлохмаченными волосами, с залитым слезами лицом, в грязной разорванной тряпке, прикрывавшей лишь бёдра и наспех переброшенной через плечо. Была видна красивая высокая грудь и золотое ожерелье с драгоценными камнями, висевшее косо.
Анджали локтями расталкивала людей, пытаясь пробиться в первые ряды. В этой грязной полубезумной женщине с обрезанными, как у рабыни, волосами, никто не узнал блестящую и великолепную Натарани, которая совсем недавно въезжала в город на колеснице, осыпаемая лепестками душистых цветов. Женщину грубо толкали в ответ, но она не замечала ни ругани, ни ударов.
Она пыталась прорваться через стражников, но её грубо отпихнули, и она упала на землю.
Танду дёрнулся всем телом, пытаясь высмотреть её под людскими ногами. Слабую женщину затопчут и не заметят в такой толчее!..
– Это – богиня! Это Натарани! – крикнул он во всю силу лёгких.
Его услышали. Люди расступились, кланяясь и прося благословения у божественной Натарани. Но благословения они не получили, потому что Анджали вскочила и с отчаянной яростью бросилась на стражников.
– Танду!! – каким-то образом ей удалось поднырнуть под мечи зазевавшихся воинов, и она оказалась рядом, совсем рядом.
Приникла всем телом, обхватила руками, пытаясь остановить.
– Уберите её! – истошно завопил Сатван, ехавший на слоне. – Схватить! Увести во дворец!
– Быстро уходи, – велел Танду жене, пока она пыталась поцеловать его, привставая на цыпочки.
– Не уйду… Не уйду… – бормотала она,
