Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии! - Инна Владимировна Дворцова
— Ты скучала? — прошептал он.
— Чуть-чуть, — улыбнулась я, а он сжал мою руку сильнее.
Скоро мы все собрались за столом. На столе стояла та самая старая фарфоровая посуда, которую мама хранила в закрытом шкафу, ожидая, что папа вернётся. Дети сидели на высоких стульчиках. Кирилл пытался украсить голову Снежи рябиной, а Зоря тихо дразнила его, подталкивая тарелку с пирогом.
— Это не ужин, — сказал Демьян, с любовью глядя на детей. — Это стихийное бедствие.
— Это семья, — ответила Мила, и в этих двух словах было всё.
Отец поднялся, будто ему снова двадцать, и обнял их обоих — Демьяна крепко, по-мужски, Милу — бережно, с нежностью. Он давно принял Демьяна, без громких слов, просто так, как отец принимает мужчину рядом с дочерью, если видит: тот любит.
— Спасибо, что вы здесь, — сказал отец.
Мила посмотрела на него так, как умеет смотреть только она: тепло и прямо.
— Мы всегда будем вместе, пап.
Как всегда, когда семья собирается вместе, мы делились своими радостями и горестями. Дарина рассказывала нам о новом заказе. Праздник для наследной принцессы, и мы все слушаем, смеясь над её историями.
Демьян говорил об академии, что в этом году поступило больше всего новых студентов за последние десять лет, что открыли новую лабораторию для зельеварения. Заслуга Милы. Мила краснела и отмахивалась, но в её глазах горела гордость.
Алексей скупо говорил о своей службе. Отец вышел в отставку сразу же после бала. Он не захотел терять ни одного мига вдали от семьи. И Лёша старался лишний раз не напоминать ему о службе.
Когда подали десерт — яблочный пирог с корицей, — отец поднял бокал. Не торжественно, просто посмотрел на нас всех, по очереди.
— Я не умею красиво говорить, — начал он, и Дарина сразу фыркнула так громко, что мы рассмеялись. — Ладно. Я умею говорить. Но сегодня… я просто хочу сказать одно. Пять лет назад я вернулся к вам. И каждый день с тех пор подарок. Спасибо, не перестали быть моими, даже когда думали, меня нет.
Мама положила ладонь ему на руку, и отец накрыл её пальцы своими.
Я почувствовала, как у меня щиплет в глазах.
И в этот момент Алексей едва заметно сжал мою руку под столом. Я посмотрела на него. Он кивнул. Я встала, и в комнате сразу смолкли разговоры.
— Папа… мама… — голос дрогнул, и я сделала вдох. — У нас есть новость. Мы с Лёшей…
Алексей поднялся рядом, равно как на параде, но глаза у него были тёплые.
— Мы ждём ребёнка, — сказал он просто.
На секунду в комнате стало тихо, будто дом сам задержал дыхание.
Мама прижала ладонь ко рту, и её глаза мгновенно наполнились светлыми, счастливыми слезами. Отец медленно выдохнул и сел обратно, словно ноги перестали держать.
— Я… — начал он и не смог договорить. Только поднялся и обнял нас обоих сразу, крепко, так, что у меня хрустнули кости.
— Моё солнышко… — выдохнул он мне в волосы. — Яра… Ты… ты…
— Папа, дыши, — Дарина уже суетилась с салфетками и смеялась сквозь слёзы.
Демьян впервые за вечер улыбнулся широко и по-настоящему.
— Поздравляю, — сказал он Алексею, и в его голосе звучало уважение. — Добро пожаловать в клуб неспящих.
Мила подошла ко мне и обняла крепко, по-сестрински.
— Я так рада, — прошептала она. — Ты даже не представляешь.
Я представляла. Потому также радовалась за них с Демьяном.
Радовалась, что у нас есть будущее, а в нём есть место для смеха, для детских шагов по коридору, для запаха пирога и тёплых рук близких людей.
Поздно вечером, когда свечи догорели, а дети Милы и Демьяна, наконец, уснули на диване под пледом, отец вышел на крыльцо. Я вышла следом. Небо было тёмным и ясным, звёзды яркими, как в детстве.
Отец долго молчал, потом сказал:
— Странно… я когда был там, в горах, думал, что если вернусь, буду проживать жизнь на полную катушку. Вернусь на работу. А теперь мне ничего не надо. Только чтобы вы были.
Я тихо улыбнулась, чувствуя, как Алексей обнимает меня сзади.
— Мы все здесь. Это и есть жизнь. Жизнь на полную катушку, — сказал Лёша.
Отец кивнул, и мы вернулись в дом, где было тепло, светло и шумно — так, как и должно быть, если у тебя есть семья.
Конец
