Дом ведьмы в наследство - Жанна Лебедева
— Да, — не стала спорить Настя. — Сказка.
К означенному вечеру она подготовилась основательно.
Купила небольшой туристический рюкзачок и добротный спортивный костюм для походов. Кроссовки взяла беговые и горную куртку-ветровку с надежным капюшоном, теплую и легкую. Еще термос. И ножик. И большую упаковку спичек. «Вдруг свалюсь с этой метлы посреди какого-нибудь леса?»
Лекарств и медикаментов еще захватила.
Сперва хотела взять рюкзак поменьше, но потом из предложенных пяти выбрала тот, что удобнее всего прилегал к спине. И хорошо, что не самый маленький купила. Настасья Петровна напекла пирожков, отказ от которых был равноценен глубокому оскорблению. Пришлось брать столько, сколько оставалось свободного места.
— В дорожке перекусишь и ведьм от меня угостишь.
— Спасибо. — Настя беспрекословно приняла пирожки и погрузила в рюкзак.
Попрощавшись с медведицей, она довольно лихо запрыгнула на метлу и взлетела.
После подъема на десяток метров, лихости резко поубавилось. Эта высота была максимальной во время тренировочных полетов. В морской картине Настя взлетала выше, но там было не страшно — внизу море, и вообще…
— Стой! — выкрикнула она довольно громко и, вспомнив про морок, спешно накинула его на себя и на метлу.
Вовремя.
Ее громкий вскрик привлек внимание Анны Михайловны. Соседка высунулась из беседки и, приложив ладонь козырьком ко лбу, принялась пристально всматриваться в небо. Рядом с ней откуда ни возьмись появилась Лелька, поинтересовалась — Настя расслышала:
— Чего там, мам?
— Не поняла, — озадаченно ответила Анна Михайловна. — Вроде птица какая-то кричит странно…
Настя хихикнула в кулак, скорее от волнения, нежели от веселья. Ощущение полета, свободы и высоты будоражило. Нервы дрожали натянутыми струнами. Последние лучи заката стекали за западный горизонт, оставляя в гаснущем небе лиловый след. Вскоре и его не стало. С востока поднялась ноздреватая сырная голова тяжелой луны. Залила золотистым светом пестрые квадратики жилых участков.
Метла взлетела метров на двадцать от земли и уверенно понесла свою наездницу навстречу луне.
На юго-восток.
Частный сектор, расчерченный вереницами фонарей, плавно сменился высотками. Пришлось подняться выше, метров до пятидесяти. Крыши девятиэтажек находились совсем близко. Можно было разглядеть чаячьи гнезда со спящими в них птицами и проросшие из чудом попавших на такую верхотуру семян зеленые ростки ясенелистных кленов и берез.
Вырос на пути двадцатиэтажный новый квартал, и Настя заплутала в нем, попав в узкий лабиринт высоток. Подняться выше было как-то боязно, пришлось лететь вдоль фасадов, ненароком заглядывая в неспящие светлые окна и наблюдая чужую жизнь.
За высотками город снова ухнул вниз.
Раскинулся в стороны исторический центр. Заиграл огнями ночных кофеен и баров, пешеходных улиц, фар, светофоров, фонарей. Настя опустилась ниже — осторожно, чтобы не задеть многочисленные растяжки проводов — и полетела над оживленным проспектом к площади, у которой полукольцом припарковались туристические автобусы.
Из старинной гостиницы — считалось, что в ней останавливался, бывая в Тверечинске, Пушкин — высыпала яркая туристическая группа. Руководительница махала им зеленым шарфиком с эмблемой турфирмы и отчаянно зазывала в автобус.
Одна туристка — бодрая бабушка с голубыми волосами — отстала от остальных. Она подняла вдруг голову и внимательно посмотрела в небо. И Настя готова была поклясться, бабуля увидела ее через морок!
Проверки ради Настя махнула незнакомке рукой, и — о чудо! — та помахала в ответ и хитро улыбнулась…
Чуть не свалившись вниз от изумления, Настя позволила метле спешно унести себя прочь от площади к реке.
Могучая Волга рассекала Тверечинск надвое. Скованная перемычками мостов, она встречала круизные суда острой стрелкой Речного Вокзала. У причала стояли белые многопалубники, все в огнях. Они жались друг к другу, как родные, и будто зябли на прохладном ветру, желая скорее сорваться с привязей и умчаться по Волге вниз, к Каспийскому морю.
С ближайшего к берегу лайнера звучала музыка. На верхней палубе шел концерт известной певицы, и Настя невольно остановила полет, чтобы послушать пару песен, зависнув в тени раскидистого каштана, укрывшего под собой лотки с сувенирами. Подписи на ценниках к деревянным ложкам, магнитам с символикой Тверечинска, кружках, футболках и значках все почему-то дублировались на китайском.
Вернувшись на центральный проспект, Настя промчалась к вокзалу. На табло огромных электронных часов светились зеленым четыре нуля. Мелькнула под ногами стеклянная крыша зала ожидания с упертыми в прозрачный потолок листьями пальм и монстер. За ней — перроны с разбегающимися в противоположные концы страны поездами. Один отправился в северную столицу, другой — в южную.
В плане времени Настя полностью доверилась метле. И сейчас у нее было только это доверие и ночь.
Она знала, что успеет.
Неизвестно куда…
Полет продолжился вдоль железнодорожной линии. Мерцали во мраке рельсы, растекались желтой мутью придорожные фонари, но вскоре кончились — на рельсы со всех сторон нахлынула непроглядная тьма. Настя нырнула в нее и помчалась еще быстрее. Ночь несла навстречу неизвестности, и от этого в душе нарастало необъяснимое ликование.
Иногда тьму разбивали уютные огоньки жмущихся к дороге деревенек, переездов и дачных кооперативов, странным образом соседствующих с поездами. Блеснула среди черного ельника заброшенная линия электропередач. Снова потекли дачи, а потом, словно огромное зеркало, легло под ноги пресное море — Иваньковское водохранилище. От могучей железнодорожной насыпи осталась лишь тонкая нить, заключенная в кружева стальных мостов, перелетающих от одного островка к другому…
Словно отлитый из бледного серебра Кетцалькоатль, прополз стремительной змеей скоростной поезд-сокол. С высоты, на которую вновь взметнулась метла, он выглядел совсем маленьким и тонким, как шнурок.
Над водой плыли клочья тумана, и качались во мраке призрачные лодочки ночных рыбаков.
Неожиданно метла ушла вертикально вверх. Настя вцепилась в нее и прижалась щекой к деревянной глади метловища.
Метла, как сумасшедшая, несколько секунд неслась ввысь, а потом, резко развернувшись, камнем рухнула обратно.
Настя с ужасом и удивлением увидела, что воды внизу больше нет.
Только густой серый туман. А за туманом — россыпи цветных искр.
Алые, розовые, зеленые, синие огни. Они проступили из седой мглы и запульсировали, задвигались, стоило Насте приблизиться к ним.
Метла поплыла над клубящейся бледной неизвестностью — то ли туманом, то ли облаками — и неясно было, что внизу — небо или земля. Иногда наверх пробивались ветви деревьев, черные и узловатые, иногда — острые оглодки скал, покрытых мглой.
И тишина.
Лишь далекие звуки грозы иногда приносились откуда-то из-за горизонта, да электрически трещали магические огоньки, мерцающие кругом.
Вдруг прямо перед носом возникла отвесная каменная стена, ушла ввысь, насколько хватало глаз. Метла чуть не врезалась в нее
