Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина
— Ты вообще совсем дура набитая или прикидываешься? — он почти рычал в трубку, и я услышала, как он с силой ударил по чему-то, глухой звук разнёсся по телефону. — Мне нужны документы о передаче тебя ему, о снятии с меня опекунства над тобой. Мне нужны оригиналы этих бумаг, со всеми печатями и подписями! И что бы он об их пропаже не знал!
От понимания о каких документах говорил отец мне поплохело. Каин упоминал их, когда мы обсуждали мою ситуацию с семьёй, говорил, что моя семья официально подписала все необходимые бумаги о том, что они больше не являются моими законными опекунами и не несут за меня никакой ответственности, и сейчас вся опека надо мной, все права и обязанности полностью перешли к нему. Но я совершенно не понимала, какого чёрта эти документы внезапно понадобились отцу, зачем они ему, что он собирается с ними делать...
Паника холодной волной обожгла моё сознание, разлилась по венам ледяным ядом, сковывая движения. Похоже, отец что-то серьёзное задумал, какой-то план вынашивал, и это что-то мне совершенно не нравилось. Потому что он уже прямым текстом сказал, что ему срочно нужны именно оригиналы документов, и что я должна, обязана их достать для него любой ценой. Что бы Каин не знал… Отец толкал меня на кражу…
— А зачем они тебе вообще нужны? — осторожно спросила, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, отдаваясь в висках. — Что ты задумал? Скажи мне.
— Это совершенно не твоего ума дело и тебя не касается, — отрезал он холодно, жёстко, не оставляя места для возражений. — Ты обязана помогать своей семье во всём, о чем мы попросим. Мы тебя вырастили, кормили, одевали, крышу над головой давали. Твоя мать тебя девять долгих месяцев под сердцем носила, рожала в муках. Так что ты нам всем должна. Очень много должна! Обязана отплатить.
Я поморщилась, скривилась от такого наглого, манипулятивного ответа, от того, как легко он использовал чувство вины, пытаясь давить на меня.
— Пока ты не скажешь мне нормально и честно, зачем тебе конкретно эти документы и что ты собираешься...
— Закрой свой грязный рот немедленно, тупая подстилка! — заорал он так громко, что я отдёрнула телефон от уха, вздрогнув всем телом. — Я сказал тебе, что ты должна сделать, и ты сделаешь это без лишних вопросов! Чтобы до конца этой недели, самое позднее в воскресенье вечером, эти документы были у меня в руках или я...
Я сбросила звонок, не дав ему договорить до конца, не дав произнести ту угрозу, которая уже висела в воздухе. Пальцы тряслись так сильно, что телефон едва не выскользнул из ладони. Мне было чертовски, до дрожи в коленях страшно. Нет, не от того, что он лично мне что-то сделает физически…
Он не раз проходился по мне ремнём в детстве и подростковом возрасте, бил. Унижал, и я научилась терпеть боль. А вот от того, что он конкретно задумал, от того плана, который он вынашивал и в который пытался втянуть меня, было гораздо страшнее.
Мне это всё ужасно, до тошноты не нравилось. Это было что-то настолько плохое и опасное, что он целенаправленно подбивал меня на преступление.
Подумать только, он пытался заставить меня выкрасть документы, доказывающие, что официальная передача опеки состоялась и что теперь я юридически принадлежу Каину.
Хотя, если честно подумать и взвесить все за и против, то лучше во всех смыслах принадлежать ему, чем оставаться под властью родителей, которые явно задумали что-то опасное и готовы были использовать меня в своих целях.
— О, ты тоже пришла помочь? — я резко подняла голову, вздрогнув от неожиданности, и увидела Аргона. Парень стоял передо мной с огромным мешком в руках, набитым доверху всяким мусором, и из него даже торчали наружу длинные палки с ржавыми, погнутыми гвоздями.
— Да, конечно, пришла помочь, как обещала, — выдавила, пряча телефон обратно в карман и стараясь взять себя в руки, выровнять дыхание.
— А может быть, не стоило тебе приходить сегодня? — он посмотрел на меня, нахмурив брови. — У тебя наверняка ещё нога толком не зажила после вчерашнего, рано тебе нагружать её?
— Нет, это сущие пустяки, не переживай, — я попыталась улыбнуться, хоть и получилось неубедительно. — Я её тщательно обработала антисептиком и пью таблетки от аллергии по расписанию. Спасибо тебе ещё раз, кстати. Если бы ты не помог мне так быстро, то аллергическая реакция разошлась бы гораздо сильнее и хуже.
— А как у тебя вообще появилась эта странная аллергия на растворитель? Она довольна редкая. — Оттаскивая тяжеленный мешок к огромной куче других таких же, что стояли у стены. Видимо, я всё-таки прилично задержалась из-за звонка и разговора, и они уже вовсю работали, убирались без меня. Не дожидаясь.
— У нас она передаётся по наследству, — пожала я плечами, доставая наконец из рюкзака бутылку с водой. — У отца сильная аллергия на растворитель и на некоторые агрессивные виды бытовой химии, такие как концентрированная хлорка, отбеливатели. Ещё вроде на что-то было, но я уже сейчас точно не припомню, если честно. У меня проявляется только на растворитель, остальное нормально переношу.
Я сунула телефон глубже в сумку и быстро поставила его на полностью беззвучный режим, потому что краем глаза уже увидела на высветившемся экране, что отец опять настойчиво пытается дозвониться, его имя мигало на дисплее. Входящий звонок я молча сбросила, даже не раздумывая, и достала наконец-то из недр рюкзака злосчастную бутылку с прохладной водой. Откручиваю крышку дрожащими пальцами и жадно выпиваю несколько больших глотков залпом, чувствуя, как влага смачивает пересохшее горло.
— Понятно, генетика, — отстранённо, задумчиво проговорил парень, вытирая грязные руки о джинсы. — Ладно, пойдём со мной тогда, раз уж ты всё-таки пришла. Мне очень нужна твоя помощь. С тобой будет в разы проще и быстрее справиться, потому что из девчонок-волонтёров больше вообще никто сегодня не появился, все отказались или заняты. А нам надо домыть окна.
Я кивнула, убрала бутылку обратно в сумку, быстро зашагала следом за ним по грязному, заваленному строительным мусором коридору. Действительно, работа здесь шла во всю, полным ходом, и достаточно
