Не на ту напали. - Людмила Вовченко

— Для вас — возможно, — ответила Ника.

Она посмотрела на Марту.

— Помоги.

Марта подошла.

Осторожно.

Как к чему-то опасному.

Ника встала.

На одну ногу.

Вторая — не держала.

Она схватилась за край кровати.

Тело дрожало.

Но стояло.

И в этот момент…

она почувствовала странное.

Не слабость.

Наоборот.

Контроль.

Она стояла.

Несмотря на боль.

Несмотря на всё.

И смотрела на них сверху вниз.

Не физически.

Внутренне.

— Вот теперь, — тихо сказала она, — можно поговорить.

Свекровь медленно улыбнулась.

Но улыбка была холодной.

— Ты быстро забываешь уроки.

— Нет, — ответила Ника. — Я быстро делаю выводы.

— И какие же?

Ника посмотрела ей прямо в глаза.

— Что вы слишком уверены в себе.

Муж резко шагнул вперёд.

— Хватит!

Ника даже не повернулась к нему.

— Сядьте, — спокойно сказала она.

Он замер.

На секунду.

И это была та самая секунда.

Которая показала всё.

Он привык, что его слушаются.

Но не привык, что ему приказывают.

Свекровь это тоже увидела.

И напряглась.

Ника улыбнулась.

Чуть.

— Вот и договорились, — тихо сказала она.

И медленно опустилась обратно на кровать.

Сама.

Без помощи.

Потом посмотрела на Марту.

— Платье.

Марта кивнула.

И убежала.

Свекровь стояла.

Смотрела.

И впервые…

в её взгляде было не только раздражение.

Но и интерес.

А Ника лежала.

Смотрела в потолок.

И думала только об одном.

«Неделя».

«Мне нужна неделя».

Чтобы понять.

Чтобы найти.

Чтобы выбраться.

Потому что оставаться здесь…

она не собиралась.

Ни при каких условиях.

И где-то глубоко внутри

уже поднималось то самое чувство

которое она знала очень хорошо.

Азарт.

Опасный.

Живой.

И очень, очень не вовремя

для тех,

кто решил,

что она — удобная.

Она не спала.

Глаза были закрыты, дыхание ровное, тело — неподвижное, как у послушной, уставшей женщины после болезни. Но внутри — ни капли сна.

Ника слушала.

Дом.

Он звучал иначе, чем современные квартиры. Здесь всё было… громче. Доски пола отзывались шагами. Где-то скрипнула дверь. Послышался приглушённый разговор — далеко, в коридоре. Металл задел дерево. Кто-то прошёл тяжёлой походкой.

И запахи.

Они не исчезали.

Воск, ткань, сырость, пыль, старое дерево — всё это будто оседало на языке.

«Не сон».

Мысль уже не требовала подтверждения.

Она медленно открыла глаза.

Комната была почти такой же, только свет стал мягче — значит, прошло время. Свечи заменили или зажгли новые. Тени на стенах двигались.

Она повернула голову.

Марта.

Сидела на стуле.

Заснула, уронив голову на руки.

Ника смотрела на неё несколько секунд.

Потом тихо сказала:

— Марта.

Девушка вздрогнула.

Проснулась резко.

— Госпожа! Я… я не спала…

— Спала, — спокойно сказала Ника. — И это нормально.

Марта растерянно заморгала.

— Вам что-то нужно?

— Да.

Ника медленно приподнялась на локте.

— Рассказывай.

— Что?..

— Всё.

Марта замерла.

И сразу стало видно — она боится.

Не просто осторожничает.

Боится по-настоящему.

Ника вздохнула.

— Хорошо. Давай по-другому.

Она чуть смягчила голос.

— Меня толкнули?

Марта побледнела.

Молчит.

— Это был несчастный случай?

Молчание.

Ника посмотрела на неё внимательно.

— Значит, не случай.

Марта резко замотала головой.

— Я… я ничего не говорила!

— А я ничего и не слышала, — спокойно ответила Ника.

Пауза.

Длинная.

Тяжёлая.

Марта сжала пальцы на подоле платья.

— Госпожа… вам лучше не спрашивать…

— А мне лучше лежать и ждать, пока меня снова столкнут? — тихо спросила Ника.

Марта подняла глаза.

В них — ужас.

И понимание.

— Они… — прошептала она и тут же замолчала.

— Кто?

Тишина.

Ника чуть наклонила голову.

— Твоя госпожа… — она специально подчеркнула слово, — должна знать, кто пытается её убить.

Марта закусила губу.

Секунда.

Две.

Потом тихо сказала:

— Госпожа… вы… раньше не спрашивали…

Ника замерла.

«Раньше».

Значит, та… прежняя… молчала.

Терпела.

Не лезла.

Не сопротивлялась.

Она коротко усмехнулась.

— А теперь спрашиваю.

Марта смотрела на неё.

И вдруг в её взгляде мелькнуло что-то новое.

Надежда.

— Госпожа… вы… другая…

— Да, — спокойно сказала Ника. — Привыкай.

Тишина.

Потом Марта тихо сказала:

— Вас не любят…

— Я заметила.

— И… — она сглотнула, — и вы… мешаете…

Ника прищурилась.

— Чем?

Марта покачала