Королевство когтей - Деми Винтерс
— Увели, — глухо повторила Сага.
— Я говорю вам это вопреки воле Уппрейсны, — с горечью сказала Ана. — Потому что вы заслуживаете знать правду. А еще потому, что только вы можете найти ответы. Мы считаем, что Черный Плащ организовывал похищение гальдр из-под стражи Клитенаров и их передачу мейстеру Лекке. Но теперь, когда Лекка покинул Свалдрин, нам нужно выяснить, куда он направился. И мы по-прежнему не знаем, кто такой Черный Плащ.
— Скотта, — сказала Сага, чувствуя, как в животе вспыхивает огонь. — Муж его дочери — командор Хилья из Свалдрина. Мне говорили, что он самый молодой командор за всю историю.
Она внимательно смотрела на Ану, ожидая реакции, хоть чего-нибудь. Но Ана лишь уставилась на собственные руки.
— Скотта предал моего отца, — с жаром продолжила Сага. — Я уверена, что он без колебаний предаст и короля Ивара, если цена окажется подходящей.
Ана медленно покачала головой.
— Что? — спросила Сага.
С тяжелым вздохом Ана подняла глаза.
— Это не Скотта.
Сага уже открыла рот, чтобы потребовать объяснений, откуда Ана это знает, но та уже вытаскивала два свитка и две небольшие коробки.
— Свертки? — спросила Сага, и по телу прокатилась волна возбуждения.
— Похоже, наш мейстер Альфсон намерен отправить товары на север и запад, — сказала Ана, и в ее голосе снова появилась оживленность. — Его приверженец принес их сегодня утром.
— Правда? — Сага взяла первую пару. — Адресовано командору Ульфару в Копе, — прочла она с нетерпением. Сердце колотилось. Она разрезала восковую печать и развернула пергамент. Судя по отрывистым буквам, письмо писал сам мейстер Альфсон.
Нагреть хиндриумный сплав до жидкого состояния. Окунуть игру, пока кончик не покроется металлом, и дать застыть. Дозировать каждые полдня. Последний раз цели замечены на перевале Свангормр.
Сага перевернула пергамент, но больше там ничего не было.
— Хиндриум?
— Это металл, нейтрализующий гальдур, — медленно сказала Ана. — Чаще всего его используют в кандалах и тюремных камерах. Но… — она сделала паузу. — Если им удалось его расплавить… — Голос ее затих, но Сага и так все поняла.
Жидкая форма металла могла использоваться на клинках и стрелах, нейтрализуя цель на расстоянии.
Сага сглотнула, и слова на пергаменте поплыли перед глазами. Упоминание перевала Свангормр ясно указывало на то, что Альфсон собирался применить хиндриум против Эйсы и ее спутника.
— Другое письмо, — сказала Ана, протягивая Саге второй свиток. — Посылка больше, но легче.
— Адресовано в Рёкксгард, — сказала Сага. — Где это?
Ана пожала плечами.
— Альпийский кошачий коготь, — прочла Сага. — Сушить две недели, затем растереть в мелкий порошок.
Она уставилась на письмо, словно пытаясь заставить появиться новые слова. Но сколько бы раз она ни моргала, текст оставался мучительно скупым.
— Надо сменить адреса, — с воодушевлением сказала Ана. — Отправить кошачий коготь на север, а хиндриум — на восток.
Сага кивнула. На ее губах появилась улыбка, когда она достала свои принадлежности. Это будет достаточно просто. Нужно лишь изменить адреса на внешних свитках, не прикасаясь к внутренним сообщениям. Сага выводила букву за буквой, копируя тесный, сжатый почерк Альфсона, а затем снова запечатала свитки печатью королевы с осой. Улыбка стала шире.
Прислонившись к каменной стене, Сага взглянула на Ану.
— Можно задать тебе личный вопрос, Ана? — осторожно спросила она. — Почему ты это делаешь? Почему так рискуешь собой?
Ана подтянула колени к груди и обхватила их руками.
— Я мечтаю о том, чтобы ни одна сестра больше не разделила судьбу моей.
В груди у Саги разлилась боль.
— Твоя сестра была…
— Прикована к столбу, — сказала Ана. Она подняла голову, приоткрыла рот, словно хотела добавить что-то еще, но передумала.
— Мне очень жаль, Ана.
Ана покачала головой.
— Это было давно. Я едва ее помню. Но никогда ее не забывала.
— Я хорошо понимаю это чувство, — сказала Сага.
Лицо Аны меньше чем на удар сердца сменило выражение. Но этого было достаточно. В тот миг Ана выдала Саге нечто крайне важное.
— Ты только что собиралась мне возразить.
Ана сжала губы, словно сдерживая слова.
— Ты знаешь, — прошептала Сага, когда ее поразило осознание.
Маска, которую Ана так старательно удерживала, спала.
— Я кое-что знаю. А вы знаете… кое-что?
Сага лихорадочно пыталась сложить мысли в цельную картину, но, прежде чем она успела подобрать слова, Ана заговорила.
— Ваша сестра жива.
Глаза Аны наполнились слезами.
— Я должна была сказать вам раньше, но мне нужно было быть уверенной…
— Как? — спросила Сага. Это было единственное слово, на которое она оказалась способна.
— Я знаю, потому что… — взгляд Аны встретился с ее взглядом на один мучительно долгий миг. — Потому что мою сестру приковали к столбу вместо Эйсы.
Саге показалось, что ее сейчас вырвет.
— Это было сделано ради Вольсиков, — продолжила Ана. — Ради Исельдура. На троне всегда должен сидеть Защитник Королевства. И потому требовалась жертва. — Ее взгляд стал пустым, отсутствующим. — Мне было всего пять, а маленькой Бриндис почти три.
— Это неправильно, — пробормотала Сага, и ее захлестнуло отвращение. — Они убили ребенка…
— Это был выбор моих родителей, — резко сказала Ана. — Они сами выбрали эту судьбу для Бриндис.
Тошнота скрутила Саге живот.
— Тело… — прошептала она, не в силах договорить.
Урканцы устроили из этого показательное зрелище. Они согнали весь Суннавик в ямы Аскаборга, чтобы люди стали свидетелями смерти ее семьи. Какой ужас должна была пережить маленькая Бриндис. А потом тела целый год оставались выставленными в ямах Аскаборга. Их подвергали всевозможным надругательствам, о которых Сага отчаянно старалась не думать.
Сага неловко обняла Ану за плечи.
— Мне жаль, — сказала она, не находя нужных слов. Правильных слов не существовало. Но, похоже, одного ее присутствия оказалось достаточно, чтобы немного успокоить Ану.
— Простите, — всхлипнула Ана, вытирая слезы со щек. — Я забылась, Ваше Высочество…
— Просто Сага, — перебила Сага, нахмурившись. — Между нами больше никаких «Ваше Высочество». Мы подруги, Ана.
Слезы снова потекли по щекам Аны, и Сага пригладила ей волосы.
— Кто еще знает, Ана? — спросила она. — В Уппрейсне знают об Эйсе?
Ана медленно покачала головой.
— Тогда Уппрейсны еще не существовало. Все делалось втайне. Знали только мои родители и часть свиты твоего отца. Нам приказали никому не говорить. Были утечки и предатели, и никто не знал, кому можно доверять. Большинство посвященных погибли, когда урканцы прорвались сквозь стены. Моя мать выжила, но ее разум так и не восстановился. Когда мне было двенадцать, она покончила с собой. И теперь тайну храню только я. Я держала ее при себе все эти годы, чтобы жертва моей сестры не
