Воспитанная принцем вампиров - Дарси Фэйтон
И ни капли того тяжёлого, расслабленного удовлетворения, которое она ожидала ощутить после случившегося.
Он ненавидит себя за это, поняла она.
А вот сама она не жалела.
Она была потрясена, конечно. После такого иначе и быть не могло. Они зашли слишком далеко, запутали всё окончательно. Теперь Кира, Натаниэль и Глория оказались связаны друг с другом куда сильнее, чем следовало.
И всё же Натаниэль женится на Глории.
А Кира останется в стороне.
Он медленно качнул головой.
— Это было ошибкой.
Кира глубоко вдохнула.
— Нет. Не было.
— Я сделал тебе больно.
— Нет. Мы оба через это прошли. И оба чем-то пожертвовали.
Он долго смотрел на неё тяжёлым, недоверчивым взглядом, будто не верил ни единому её слову. Будто снова пытался взвалить всю вину только на себя, хотя ответственность лежала на них обоих.
От нежности к нему сердце болезненно сжалось.
— Я горжусь тобой, — тихо сказала она и коснулась его магией, позволяя почувствовать, что говорит искренне.
Черты его лица чуть смягчились. Напряжение понемногу ушло, а боль в глазах стала не такой острой. Он протянул ей руку, помогая подняться.
Но Кира едва заметно покачала головой.
Её взгляд снова опустился ниже. Его член всё ещё оставался твёрдым, влажным от спермы, его и Глории. От этого зрелища внутри всё одновременно сжималось и вспыхивало жаром.
— Сэр, — выдохнула она.
Натаниэль нахмурился, а потом в его глазах мелькнуло понимание.
— Да, питомец?
— Не надо этого «да, питомец». Ты прекрасно понимаешь, чего я хочу.
Ей нужен был этот момент рядом с ним. Хотелось снова почувствовать между ними ту связь, которая натянулась до предела, но всё ещё не порвалась. Сделать её такой же крепкой, как тогда, когда они вместе переступили порог ночного клуба.
И каким бы унизительным ни было то, о чём она думала, другого пути вперёд Кира не видела.
Нужно было принять случившееся.
Не отворачиваться.
Пропустить через себя.
И показать Натаниэлю, что они способны это выдержать.
Решение уже давно созрело внутри неё.
Она оближет его член от основания до головки, медленно, покорно, старательно, словно пытаясь залечить этим его раны.
От одной мысли об этом её бросало в дрожь, но где-то глубоко внутри она всё равно отчаянно этого хотела.
Чего-то запретного.
Чего-то такого, от чего её будет трясти, а горло сведёт спазмом, когда она дойдёт до предела.
Чего-то, что свяжет их ещё крепче.
— Нет, питомец.
— Да.
— Нет. Это слишком жестоко. Я не позволю тебе этого.
— Я хочу. Пожалуйста.
Тишина.
— Пожалуйста.
Дело было не в подчинении. И даже не в прощении, потому что прощать было нечего. Просто они наконец перестали отворачиваться от той болезненной, грязной, запутанной правды, частью которой оба были. И Кира поняла по тому, как на мгновение смягчился его взгляд, что он её услышал.
Наконец Натаниэль сдался.
— Хорошо. Если ты уверена.
— Уверена.
Кира выпрямилась, когда он снял с неё кляп. Она провела языком по пересохшим губам, с облегчением чувствуя, что шарик, так долго распиравший ей рот, наконец исчез. Слюну с подбородка она вытирать не стала — Натаниэлю это нравилось.
Ему всегда нравились её грязные, несовершенные стороны.
С самой первой встречи.
Натаниэль смотрел на неё сверху вниз с жёстким выражением лица, медленно проводя рукой по своему члену и направляя его к её губам. Следы спермы всё ещё поблёскивали на головке, влажность Глории тянулась по всей длине. Он встретился с Кирой взглядом, и его голос прозвучал спокойно, почти холодно:
— Будь хорошим питомцем и вылижи меня дочиста, шлюха. А потом мы уйдём.
Отвращение и возбуждение одновременно пронзили Киру, и внутри всё сладко задрожало от предвкушения. Она послушно открыла рот, принимая его член.
Брачная ночь Натаниэля должна была начаться поздним вечером. У вампиров существовала традиция проводить её после захода солнца, и этот раз не стал исключением. До того момента, как они с Кирой должны были покинуть его комнату в общежитии, оставалось меньше часа.
Назвать его состояние нервозностью было бы слишком мягко.
Скорее внутри у него всё выгорело дотла.
Казалось, вместо внутренностей в груди остался один пепел. Даже свадебный наряд не помогал. Когда-то он принадлежал одному из вампирских принцев прошлых лет; отец выбрал его, чтобы придать сыну подобающий вид.
Натаниэль стоял перед зеркалом, онемевшими пальцами поправляя шейный платок. Руки плохо слушались. На нём был тёмный костюм-тройка: бордовый жилет, расшитый золотой цветочной нитью, чёрные брюки и длинный сюртук с острыми подчёркнутыми плечами, широкими отворотами на рукавах и зубчатым ласточкиным хвостом, доходящим почти до середины икр. Его льдисто-светлые волосы были гладко зачёсаны назад и уложены волосок к волоску.
Он мрачно уставился на своё отражение.
Слишком аккуратный.
Слишком холодный.
Слишком похожий на отца.
Натаниэль вздрогнул, когда чья-то рука коснулась его плеча.
— Прости, не хотела тебя напугать, — сказала Кира с мягкой, подбадривающей улыбкой.
— Всё в порядке, — ответил он, прочищая горло и поворачиваясь к ней. — Просто задумался.
Кира медленно кивнула.
— Я тоже. Вот.
Она потянулась поправить ему шейный платок, а затем улыбнулась, натянуто, почти через силу. Улыбка не смогла скрыть печаль в её глазах.
— Ты очень красивый.
— Спасибо. А ты выглядишь потрясающе… как всегда.
На ней было элегантное кремовое платье с приталенным кружевным лифом, подчёркивающим тонкую талию. V-образный вырез украшали вышитые королевско-синие бабочки, а многослойная юбка из фатина красиво открывала длинные стройные ноги. На ногах были закрытые синие туфли на каблуке, а под платьем скрывалось атласное бельё того же насыщенного оттенка.
— Спасибо, — сказала Кира с застенчивой улыбкой.
В этот момент она выглядела как смущённая невеста, и Натаниэлю отчаянно захотелось обнять её и никогда больше не отпускать.
Если бы только она знала, что платье выбрал мой отец… наверняка лишь затем, чтобы лишний раз посыпать соль на рану.
В этом платье Кира была невозможно прекрасна. Слишком легко было представить, будто это их свадьба и именно на ней он собирается жениться.
Эта мысль болезненно пронзила его.
Если бы только это было правдой.
Кира стояла перед ним молча и просто смотрела.
Обычно она никогда не была такой тихой, и Натаниэль ненавидел то, что их последние минуты вместе проходят в скорби по будущему, которого у них никогда не будет.
Он коснулся её щеки, медленно провёл пальцами по изгибу лица, чувствуя мягкость каштановых волос. В ближайшие недели он будет скучать по ней отчаянно.
А потом навсегда.
Кира считала дни до его возвращения после медового месяца с Глорией,
