Академия контролируемой магии - Ольга Арунд

– А вам за то, как на спине моего внука оказалось сильнейшее зелье забвения, – проворчал Шалинберг гораздо спокойнее и снова сел в кресло.

– Только на спине? – Ориан бы вздохнул с облегчением, но слишком хорошо понимал, что в этом доме расслабляться нельзя.

– К счастью, да. Еще и неправильно сваренное, – хмыкнул тот. – Что вообще произошло в твоей шаргховой академии? В наши времена за такое отдавали ищейкам.

– Вам виднее, – усмехнулся Ориан, – в ваши времена меня еще не было на свете. Что с лиеррой Грасс?

– Жива, практически не ранена, возможно, напугана. – Как бы ни старался, Ориан, похоже, не смог удержать лицо – слишком пристально смотрел на него старик Исгард. – Хотя ей дали успокоительное, так что к утру должна быть в порядке.

– Ваш внук в состоянии вернуться в академию? – перевел тему Ориан.

– Будет в состоянии, – вздохнул таер, – когда проснется. Так получилось, что при лечении я слегка перестарался.

– И сколько льер Шалинберг изволит спать? – насмешливо спросил Ориан.

Артефакторы, лекари и боевики относились к факультету боевой магии, кроме своей специализации получая общие знания из тех, что на войне лишними не бывают. Вот только вряд ли хоть что-то из этого могло помочь Шалинбергу. С другой стороны, Исгард его спас, даже если сделал это не слишком умело.

– Вряд ли меньше недели.

– Я могу видеть его и лиерру Грасс? – Ориан достаточно прожил, чтобы не дать Исгарду лишних поводов для размышлений. И чтобы понимать, что не сможет успокоиться, пока не увидит Лею.

– Думаешь, я тебя обманываю? – ощетинился таер.

– Всего лишь собираю сведения для отчета перед академическим советом, – равнодушно пояснил Ориан.

– Ну хорошо, – после недолгого раздумья недовольно согласился Исгард и повел его… в подвал.

Рикард Шалинберг спал на скромной узкой кровати в подвальном этаже поместья. Его переодели в светлую рубашку и темные брюки, но оставили здесь же.

– Если ему станет хуже, здесь я спасу его быстрее, – пояснил Исгард в ответ на незаданный вопрос.

Все стены, кроме той, где стояла кровать, оказались заняты шкафами с зельями и ингредиентами. Неужели старик и правда увлекся лекарским делом?

– Чем вы его лечили?

– Из-за зельевара-недоучки в реакцию вступили листья акрогуса и соцветия аерии, оставляя ожоги даже через одежду, – скривился Исгард. – Пришлось срезать форму и практически купать Рикарда в антимагическом зелье. Ожоги почти прошли, но…

– Сколько он будет восстанавливаться?

Шалинберг сделал лучшее, что можно было в этой ситуации. И усыпил внука не зря – неизвестно, когда Рикард снова сможет пользоваться силой, антимагическое зелье надолго блокировало резерв, впитываясь в кожу.

– Надеюсь, что недели сна хватит. А как получится на самом деле, лишь рианам известно.

Под ироничным взглядом Ориана Исгард осенил себя божественным знаком. Либо перед ним сейчас ломали комедию, либо старик рехнулся на старости лет.

– Хорошо, а лиерра Грасс?..

– Подни́митесь по лестнице, повернете направо и пройдете до конца. Ее дверь последняя.

– А вы?

– Я побуду с внуком. – Исгард сел в кресло рядом с кроватью, и Ориану стало жаль старика. – Лиерре обработали раны и дали успокоительное, на травах.

Уже выходя из помещения, Ориан услышал:

– Вам также подготовили спальню, обратитесь к Мардж.

* * *

Уснуть не помогали ни теплое одеяло, ни уютная постель, ни какой-то травяной отвар, который Мардж назвала успокоительным. Я лежала лицом к окну, бесцельно переводя взгляд с одного угла на другой. Может, стоило попроситься к Рику? То, что я не ответила на его чувства, не значило, что я не могу быть ему другом.

Подумать только, другом!

Еще месяц назад я одарила бы прыщами того, кто рискнул бы такое предположить, а сейчас сама об этом думаю. Из Рика получился бы хороший брат, отличный друг, но не муж. Не для меня. И никак не объяснить, что я не смогла бы дать ему того тепла, которое бы согрело нас обоих.

Услышав звук открывающейся двери, я не повернулась. Мардж, словно наседка, уже не в первый раз проверяла, все ли со мной в порядке. Но вместо сочувственного цоканья и вздоха услышала осторожные, но твердые шаги. Приподнявшись на локте, я повернулась и застыла, меньше всего ожидая увидеть здесь Ориана.

– Ты?! – выдохнула едва слышно и села в кровати.

– Прости, если разбудил, – он подошел и присел на край постели.

– Как ты… здесь? – Влюбленность не только лишнее, но и заставляющее глупеть чувство. Никогда раньше я не подыскивала слова с таким трудом.

– Верхом, – негромко ответил Ориан и коснулся ладонью скулы, завел прядь за ухо и замер, когда я прижалась щекой к его руке.

Я не помнила, как это – чувствовать, когда тебя оберегает кто-то сильный и могущественный. Такой, каким должен был стать мой отец. Или Присли, вместо того чтобы делить мое наследство. Такой, как Ориан, – чтобы защитить от целого мира.

– Лея! – выдохнул он и вместе с одеялом перетянул меня к себе на колени. Как маленького ребенка, каким я, в сущности, и осталась. – Все хорошо.

И я убеждалась в его «хорошо», молча плача прямо в пахнущее ветром и лесом плечо. Не знаю, сколько прошло времени, но отстраняться оказалось очень стыдно, и я позволила себе еще немного спокойствия. До того момента, пока не наткнулась на хвойную иголку и ойкнула.

– Больно? – Щелчок, и рядом с моим лицом завис светящийся шарик.

– Нет.

Как-то разом осознались и поза, и его близость, и собственное смущение. Лучше бы мне было неловко за истерику! Потому что снова перехватило дыхание, участился пульс, а внутри зашевелились бабочки. И это в чужом поместье и чужой спальне.

– Я… беспокоился.

И ведь действительно беспокоился. Настолько, что оставил академию, ехал верхом несколько часов, не стряхнул пыль с одежды и пришел. Тогда, когда был нужен.

– Ты не ответил. – Плохое время, плохое место, но последние недели хороших у меня не бывало.

– На что? – Ориан перебросил копну волос мне за спину.

– Вестник и леди Зольберг. – Как же трудно! Сдержаться, не выдать себя, не опуститься до упреков и обвинений.

– Лея, – насмешливо покачал головой Ориан, поднимая взгляд, – с каких пор ты веришь газетам?

– Я верю тебе, Ориан, – глупое, детское признание, заставившее его замереть. – И надеюсь, что не обманусь в своей вере.

– Эта статья и леди Зольберг были несколько лет назад. Лем любит такие сюрпризы, когда считает, что