Там, где крадут сердца - Андреа Имз
— А хуже всего — стыд, — закончила я.
— Хуже всего — стыд. Не невыносимая боль?
— Именно. Да, я хорошая кухарка, умелый мясник и более чем знающий счетовод. Да, я сумела уйти из своей деревни, последовала за тобой в город — почти никто из моих знакомых этого не делал…
— А еще ты убила волшебницу, — прибавил Корнелий.
— Благодарю за напоминание. И все-таки мне, с моей внешностью, унизительно, что я влюбилась в тебя — с твоей внешностью, — и это унижение хуже всякой боли. Я бы с удовольствием выбрала страдать, а не любить, если бы только могла. Лучше бы я каждый день мучилась от боли, чем любила тебя.
— С твоей внешностью? — Волшебник с изумлением смотрел на меня.
Я вспыхнула. Я зашла слишком далеко.
— Но я всегда восхищался тобой, — сказал он. — Ты…
— Вижу солнечный свет! — провозгласил Корнелий.
При всей своей наблюдательности он понятия не имел о такте. Кот был прав: мы одолели последний участок тумана, и мир снова распахнулся, яркий и полный возможностей.
1 ярд = 0,91 м.
Глава 20
В глубине души я ожидала, что новое королевство будет разительно отличаться от нашего, так что испытала некоторое разочарование. Мы так бурно прорывались сюда, что я надеялась на столь же бурное прибытие, но нас встретила все та же трава, те же деревья, и все та же дорога тянулась перед нами и позади нас.
И все-таки я ощущала радостное волнение: мы оказались в совершенно новом месте, там, где король Дарий не смог бы до нас дотянуться. И если подумать как следует, то пейзаж здесь все-таки отличался от нашего.
Мир здесь был ярким и чистым, безо всяких украденных сердец и красивых зловещих женщин. Сильвестр открыл окно, и мы вдохнули новый воздух.
— Пахнет по-другому, — заметил Корнелий.
— В каком смысле — по-другому? — спросила я.
— Не знаю. Но по-другому. Не могу объяснить на человеческом языке.
— Я понимаю, что он имеет в виду, — сказал Сильвестр. — У воздуха здесь другая плотность.
Я вдохнула полной грудью. Не знаю, что там Сильвестр с Корнелием уловили своим обостренным обонянием, но я и правда почувствовала себя свободной. Можно было расправить плечи, зная, что здесь нас не настигнут ни король, ни волшебницы. Я надеялась лишь, что папа и односельчане тоже в безопасности.
— Наверное, нам надо найти какое-нибудь поселение, расспросить про Уточную Ведьму, — сказала я. — Если только ты не сможешь отыскать ее каким-нибудь волшебным способом.
— Может быть. Но мне кажется, что моя волшебная сила будет действовать здесь по-другому. — Сильвестр сотворил маленькую шаровую молнию и заставил ее прокатиться по костяшкам пальцев. Молния поиграла и с шипением погасла. Волшебник нахмурился. — Не хочу рисковать. И сердце тратить не хочу. Вдруг волшебство привлечет ненужное внимание.
— Пока ты прикидываешь, предлагаю просто ехать дальше по этой дороге, — сказала я. — Она куда-нибудь да приведет, там будут люди, мы сможем их расспросить и тогда уж решить, что делать.
Мы покатили дальше и, как я и ожидала, довольно скоро оказались в какой-то деревне. Мы вышли из кареты, сверкающие ступеньки которой сами собой явились у нас под ногами, и огляделись.
Деревня на первый взгляд не слишком отличалась от моей. Я увидела мощеную дорогу, вдоль которой выстроились лавки, кузница с подковой над дверным косяком и окаймленные живой изгородью улочки, ведущие к домам и крестьянским усадьбам.
Даже площадь здесь была похожа на нашу — торговая площадь, на которой мы собирались поглазеть на волшебниц. Я чувствовала, что в конце неровной дороги меня ждет кабак с липкими полами и толстым черно-белым котом, который греется на крыльце, совсем как у нас.
Однако деревня оказалась пустой.
Может, жители затаились за кустами и деревьями и вот-вот на нас набросятся? Именно так я и ощущала себя в этом месте: в любой момент на меня могут наброситься. Я оглянулась на карету. Даже волшебные лошади как будто встревожились: они фыркали ноздрями размером с обеденную тарелку и тяжело переступали с одной массивной ноги на другую.
— Есть тут кто? — крикнула я в никуда.
— Никого не чую, — доложил Корнелий, стоявший у моих ног.
— И я никого не улавливаю, — согласился Сильвестр. — Хотя мои обоняние и слух притупились, они тут как в перчатках. Чувствую кое-что, но впечатления мутные. Смазанные. Я не уверен, что мы здесь одни.
Мы с опаской двинулись дальше, заглядывая по дороге во все окна и дверные проемы. При ближайшем осмотре место и правда стало казаться слегка заброшенным. Между булыжниками проросли сорняки и яркие цветы.
— Это фосс. — Я вдруг остановилась.
Сильвестр взглянул на меня как на сумасшедшую.
— Цветок. — Я остановилась и сорвала фосс — нежный зеленовато-белый кружевной цветок, чьи загнутые лепестки придавали ему сходство с чашей. — Цветок, в честь которого меня назвали.
Говоря это, я чувствовала себя ужасно глупо. Но знакомый цветок, найденный в этом странном безлюдном месте, успокоил меня.
— Можно? — спросил волшебник.
Чувствуя себя еще большей дурой, я протянула руку, зажав цветок между большим и указательным пальцами, и смущенно отвернулась.
— Какой красивый, — сказал Сильвестр.
— Не обязательно было это говорить, — проворчала я. — Сама знаю, дурацкое имя.
— По-моему, оно тебе очень подходит. — Волшебник так пристально смотрел мне в глаза, что я залилась краской.
— Там, кажется, была пекарня. — Желая сменить тему, я указала на одну из построек. — Вон печные трубы, от больших печей.
— Где пекарня, там и мыши, — заметил Корнелий. — Крошек много. Я загляну на минутку, вы не против?
И он потрусил в бывшую пекарню. В желудке у меня заурчало. Во мне вдруг тоже проснулся настойчивый интерес к съестному.
— Я тоже зайду, — сказала я. — Вдруг там что-нибудь осталось.
Сильвестр сделал неопределенный жест и вернулся к созерцанию фосса.
В пекарне тоже никого не оказалось. Хлеб, как я и ожидала, зачерствел, но недавно. Кто-то испек его три, самое большее четыре дня назад, выставил в витрину. Утро, наверное, начиналось как самое обычное. Разделочный стол еще был припорошен мукой. Над ухом у меня жужжала муха. В остальном здесь царила тишина.
В дверном проеме побольше возник Корнелий.
— Ну что, нашел мышей? — спросила я.
— Ни одной. Я вижу, что совсем недавно здесь были мыши, но я ни одной не нашел.
— Совсем недавно здесь кипела жизнь. — Я медленно повернулась, оглядывая помещение. Муха следовала за мной. — Что-то произошло.
Корнелий грациозно вскочил на прилавок и, скривившись, пожевал кусок хлеба.
— Если мы не найдем людей и не расспросим их, то не сможем ехать дальше, — сказала я. — А здесь мы точно никого не найдем. Едем.
Волшебным лошадям не требовались ни еда, ни вода, ни отдых, поэтому мы продолжили путь, не останавливаясь. Белый ужас тумана у нас за спиной становился все слабее, и дорога даже стала доставлять мне некоторое удовольствие. Утро было холодное, но солнечное, воздух казался сладким, как осеннее яблоко.
Мы, наверное, приободрились, даже Сильвестр, который до сих пор не верил, что сердца можно излечить. Тем сильнее оказалось наше потрясение, когда лошади внезапно встали и мы увидели перед собой заграждение. Его окружали мужчины и женщины с оружием в руках.
— Оставайся в карете, — велел Сильвестр. — Я поговорю с ними.
— Даже не думай, — сказала я. — Мы не знаем, что сделают эти люди, увидев волшебного делателя. Может, сразу начнут тыкать в тебя своими кольями, даже слова не дадут сказать. Давай лучше я с ними поговорю. Я не страшная. А ты, — обратилась я к Корнелию, — не подавай виду, что умеешь разговаривать. Притворяйся обычным котом. Понял?
Корнелий мяукнул.
— Вот так.
Набрав в грудь воздуха,
