Сокровище Сиальских островов - Дора Коуст

Горечь и боль, обида и разочарование слышались в каждом моем слове. Я выговаривала все, что накопилось, все, что должна была сказать уже очень давно. Но не в его особняке, не в подконтрольных ему местах, а на своей территории. Там, где он не сможет меня ни к чему принудить. Там, где ему придется со мной считаться.

— Забавным — да, — неожиданно согласился он, повергая меня в шок своей прямолинейностью. — Но не зверьком, а скорее экспериментом. Душа моя, как ты думаешь: как люди влюбляются? Как понимают, что перед ними тот самый человек, с которым они готовы провести всю свою жизнь?

— Это здесь при чем? — изумилась я.

Менять тему разговора в мои планы не входило.

— Арибелла, я задал вопрос. Ответь на него, пожалуйста, — мягко попросил Рейнар, а я удивилась переменам его настроения.

Но и успокоилась одновременно. Кричать и ругаться больше не хотелось.

— Это обязательно?

— Я хочу узнать твое мнение. Ты ведь имеешь об этом какое-то свое сложившееся представление.

Я раздраженно выдохнула. Слишком глубокой была эта тема. Однозначного ответа не имелось, ведь для каждого человека, существа любовь была своей: эмоциями, чувствами, ощущениями и поступками.

Припомнив прочитанные любовные романы, я ответила скупо:

— Мужчина и женщина встречаются взглядами и в этот момент все понимают.

— Так пишут в романтических книгах, дорогая, — улыбнулся Рейнар, но без злости, без смеха.

Я вообще не могла прочесть его эмоции. Во сне мне не были доступны ни его мысли, ни его чувства.

А герцог продолжал:

— Пишут, потому что вы, барышни, считаете это верхом романтики, но в жизни все происходит несколько иначе. В жизни вы встречаетесь впервые, скорее всего, просто мельком. Вы либо знакомы всего ничего, либо только познакомились вот прямо сейчас. Затем интерес возникает у кого-то одного. Если это мужчина, он начинает добиваться внимания, проявления эмоций — способы при этом неважны. Если дама, то она появляется на глазах у мужчины как можно чаще и словно задевает его взглядом, холодностью, отчужденностью. Главные чувства у женщины — интерес и любопытство, у мужчины — вожделение. А дальше двое проводят вместе время. Они общаются, разговаривают на различные темы. У них появляется тяга друг к другу, непреодолимое желание находиться рядом как можно чаще, касаться, трогать. Но прежде чем эта тяга, это желание приходит, наступает переломный момент, какое-то событие, которое переворачивает для этих двоих их жизни. Причем у каждого это событие свое. Твоя тяга ко мне появилась еще до нашей второй встречи в особняке графа Эредит. Что этому предшествовало, душа моя?

— Ты говоришь глупости, — отчеканила я, отведя взгляд. — У меня нет к тебе никакой тяги. Я вообще ничего к тебе не чувствую.

— Лжешь. Ты лжешь, Арибелла. Ты всегда прячешь взгляд, когда опускаешься до лжи, потому что не приучена врать. Врать тебе не позволяет воспитание, — усмехнулся ар Риграф, а я поняла, что он слишком хорошо узнал меня за столь короткое время. — А хочешь знать, когда эта тяга появилась у меня? В первую нашу встречу во сне. Ты показалась мне забавной в своей искренней ненависти, в своем сопротивлении. Не красивой, не страстной, не притягательной. Эти черты я разглядел в тебе уже позже. В тот момент ты показалась мне забавной, способной сделать мою скучную жизнь по уставу не такой пресной. Я испытал потребность в тебе. Так что предшествовало появлению твоей тяги?

Я не хотела отвечать. Будь мы сейчас в реальности, а не во сне, и я бы не сказала ни слова. Но это была наша последняя беседа, и я могла позволить себе говорить правду.

Если Арс не соврал, магия Сиальских островов не даст Рейнару связаться со мной через сновидения, а там…

Мне нужна была хорошая магическая защита. Если мы найдем сокровища на островах, у меня будут деньги, чтобы поставить хоть десять защит.

Ар Риграф никогда больше не доберется до меня.

— В одном из первых снов ты обеспокоился тем, где я. Ты искренне обо мне переживал, — призналась я, точно зная, что это и был переломный момент.

Его поведение породило во мне зерно сомнений.

— Кстати, почему? — полюбопытствовала я, не сдержавшись.

— До того, как понял, что ты находишься на чужом судне, я был уверен, что родители прячут тебя, а сами притворяются, что ты пропала без вести. Они ведь готовы были защищать тебя даже ценой своих жизней, — напомнил он то, о чем я всеми силами пыталась забыть. — Правдивость случившегося я осознал позднее.

Мы помолчали. У меня было так много вопросов, но одновременно с этим и ни одного. Раньше казалось, что я хочу сказать ему так много, но на деле основная суть уложилась в три предложения.

Даже в одно.

Я просто хотела, чтобы со мной считались.

— Значит, свобода, — медленно произнес Рейнар, вынуждая вновь обратить на него внимание. — Приключения?

— Да, хотелось бы, — не стала я скрывать. — Мне понравилось в плавании. Не все, конечно. Драить палубу, например, просто невозможно полюбить. Это очень тяжелый труд.

— Ты драила палубу? — удивился и, кажется, не поверил мне Рейнар.

— Поначалу каждый день. А потом узнала, что это обязанность всей команды, а от меня так пытались избавиться, когда поняли, что я не жалуюсь и три раза на дню мою посуду за всей командой в холодной воде. И я ее, между прочим, каждый день мыла! И готовить Ричу помогала прямо здесь. Даже картошку чистить научилась. И спала в гамаке вон там, — махнула я в сторону маленькой комнатки, заваленной сейчас провизией для долгого пребывания на воде.

Глянув в закуток, герцог неожиданно закрыл лицо ладонями. Только по его вздрагивающим плечам я поняла, что он попросту беззвучно смеется.

И меня это задело. Дотянувшись до черпака, я как следует саданула ему по коленке.

— Не дерись, душа моя. Я смеюсь не над тобой, — заявил он, убирая руки, выставляя их перед собой, словно просил о пощаде. — Я смеюсь над собой. Самому богатому герцогству и безбедной жизни в роскоши ты предпочла комнатушку без дверей, окон, забитую мешками и хламом. Я искренне восхищаюсь тобой, твоей силой духа. В самую первую нашу встречу мне показалось, что ты обычная пугливая глупышка, которой по счастливой