Дорожные работы по наследству - Юлия Алексеевна Фирсанова

– Не разумнее. Княжеские регалии на волосах покороче носить удобнее, – огрызнулась я, вспоминая вполне комфортный обруч и заколки из ларца.

– Дро-су прав, выглядит роскошно, как и подобает княгине Киградеса! – вставил свои пять копеек хвостатый, как обычно явившись так, где не ждут и совсем не звали.

– Тебя забыли спросить, – начала я и обомлела. Маньяк-парикмахер уже опустился на оба колена, разделся до пояса и протягивал мне плеть.

– Нарисуй на мне узоры плетью и клинком, княгиня, чтобы утолить свою ярость, – предложил дроу, показывая спину, где на черно-фиолетовой коже тонкой сетью лежали беловатые паутинки-шрамы.

– Такого тебе еще не предлагали, а, моя княгиня? – поддел меня Чейр, а я психанула.

Всего лишь хотела причесаться, а эти… устроили целое представление и истерики с выходом на бис. Придурки!

Резко встала и сказала:

– Вон, все вон. Желаете все делать по-своему, делайте за стенами Киградеса. Я не кукла для игр.

По комнате пронесся ветерок, пока несильный, но ощутимо ледяной. Даже для меня, а уж все остальные вздрогнули по-настоящему, словно их резко окатили водой прямиком из проруби. Призрачные слуги и твари подступили ближе, заключая меня в незримый круг и ожидая лишь команды «фас!», чтобы живые куски мяса стали пищей. Да, слуги не профильные убийцы, как твари, но тоже вполне способны нести смерть.

Защита замка завибрировала, готовясь перейти в активную стадию, когда незваные гости, то есть все, кроме меня, становятся свежим фаршем. Торопливым мысленным посылом я снова усыпила ее. Как бы ни злилась, убивать ведь никого не желала.

Дроу ничего не сказал, он принялся бить себя по спине короткой плетью раз, другой, третий. С силой, но молча.

– Длинные волосы для дро-су – отличительная черта высокородной матроны. Он не может видеть короткие пряди и подчиняться безусловно, потому желал привести твой вид в соответствие с идеалом дроу, – почти торопливо заговорил Чейр, изыскивая оправдания очень выгодной тени.

– Я не матрона из подземелий дро-су, а ригаль-эш Киградеса, – раздраженно поправила я. Все достало! Едва начала привыкать к тому, что я не человек, а наследница Гвенда, так меня под другую мерку подогнать пытаются, не спросив.

– Да, моя княгиня, – согласился реш-кери и небрежно предложил: – Мне убить его?

– Считаешь, в виде зомби он будет более послушен и полезен? Не верю, это упрямство уже ничем не выбьешь, если уж в Дро-суваре мастерицы не справились, – съязвила я в ответ на эту намеренную провокацию, и приказала чернокожему мазохисту: – Прекрати себя бить. Я уже сказала, без моего разрешения никаких увечий и кровопусканий.

Дроу опустил плеть и скорчился у ног, ожидая чего-то. Может, думал, я его сейчас лично ногами мордовать буду, плеть позаимствую для процедуры наказания или все-таки пошлю за пыточными инструментами?

– Как прикажешь, моя княгиня, – согласился хвостатый.

Я скрежетнула зубами и шмыгнула в ванную, чтобы и в самом деле кому-нибудь не врезать: уж больно искушение было сильно и ассортимент физиономий внушал. И вообще всё и все достали! Гады длинноволосые!

– Почему ты зовешь ее так – «моя княгиня»? – глубокий голос дро-су легко проникал даже сквозь затворенную дверь.

– В Киградесе много князей, но ригаль-эш, княгиня всего Киградеса, стоящая над всеми, носительница Архета, та, которая собирает Круг, лишь одна – Алира, моя княгиня, – голос Чейра звучал глуше, но я расслышала и его.

– Понимаю, – спустя несколько мгновений согласился дро-су. – Она не одна из, как матроны или избираемая из их числа Великая Матерь. Она единственная, я оскорбил ее сравнением. Но какова будет кара, если моя княгиня не желает ни плетью, ни клинком касаться моей плоти? Она поручит это тебе?

– Я охотник, а не придворный палач, – почти торопливо отказался от «великой» чести хвостатый. Похоже, он и правда не любил причинять боль без нужды.

А я скрежетнула зубами и придумала, что, пожалуй, знаю, чем наказать упертого дроу. Еще одна выходка, и отошлю его за вершками-корешками в саду ухаживать вместе с эльфийкой. Не истязать же его, в самом деле? Столько всего уже ему пришлось испытать?!

Вспомнила, как эти трое стояли на коленях в пещере, ожидая участи быть съеденными заживо пауками, и легкое чувство вины не столько даже укололо, сколько когтями по животу поскребло. Ну ловил кайф мужчина от причесывания моих волос и ненароком не рассчитал дроувской силы, что ж теперь его за это жестоко чморить?

Постояв, попыхтев, переварив обиду, я вернулась в комнату и объявила:

– Натворил, расплачивайся. Теперь трижды в день будешь сам мои волосы расчесывать, и меня не колышет, какие еще у тебя дела имеются. Если опоздаешь хоть раз, остригу.

– Благодарю за милость и честь, моя княгиня, – выдохнул Аст и, поймав прядь волос, коснулся ее губами.

– Я умею плести дивные прически эльфийских дев, – тут же ревниво встрял Айдэс.

Диэс раскрыл рот, чтобы тоже заявить о своих уникальных парикмахерских талантах. В глазах дро-су на ставшем маской бесстрастия лице отчетливо проявилась жажда крови говорливых эльфов-конкурентов, претендентов на то, что он уже начал считать своим правом и честью. Я же обреченно застонала и изобразила фейспалм под хохот Чейра.

– Что тебя так насмешило? – мрачно спросила я.

– Помнится, в день нашей первой встречи ты желала хвост.

– Да-да, мечты сбываются, только вечно не те, не там и не с теми, – мрачно процитировала я старую подходящую присказку. – Айдэс, Диэс, в ваши парикмахерские таланты и чувство прекрасного безусловно верю, но если мне прическу как у эльфийских дев сделать, то потом при попытке вернуть волосам прежний вид я кого-нибудь точно убью. Моя шевелюра ненавидит прическу сложнее, чем скрепление парой заколок, и мигом путается невыносимо. Так что всем спасибо, обойдемся минимумом.

– Ты недовольна? – теперь уже серьезно уточнил охотник, пытаясь разобраться в шебуршении моих персональных тараканов.

– Чейр, мне двадцать три, а вместо того, чтобы учиться и развлекаться с друзьями, я вынуждена заниматься бесконечными дорожными работами в масштабах миров, приводить к повиновению князей, решать их проблемы и вникать в закидоны собственных теней. Чему мне бурно радоваться, подскажи? Если повод для довольства видишь, ткни пальцем, может, я тоже начну.

– Двадцать три чего? – вместо ответа насторожился реш-кери.

– Двадцать три года, в году триста шестьдесят пять дней, – сердито пояснила я. – На бумаге написать или усвоишь на слух?

– Роза крови притянула ароматом к тебе, свивая единственный путь поиска, Архет принял, как ригаль-эш, и пылает