Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная
— Ты глупая, — перебил он, склоняясь к моей шее. Его губы, влажные и горячие, прижались к коже под ухом, вырывая у меня невольный стон. — Ты невероятно глупая, если думала, что я откажусь от подарка, который желал с того самого момента, как увидел тебя.
Он укусил меня. Не больно, но ощутимо, дразняще, заставляя тело выгнуться навстречу.
— Я играл с тобой, — прошептал он в самую кожу, и каждое слово отдавалось вибрацией во всем моем теле, — это было… восхитительно. Но вот так, без игр и условностей — гораздо лучше.
Его рука добралась до края чулок, пальцы сжали нежную кожу внутренней стороны бедра, и меня словно током ударило. Я вцепилась в его плечи, комкая ткань мундира, не зная, хочу я оттолкнуть его или притянуть ближе.
Он накрыл мои губы своими, и в этом поцелуе не было ничего человеческого. Это была стихия. Это был шторм. Он целовал меня так, словно хотел выпить мое дыхание, забрать мою душу и поселить ее в себе. Его язык вторгался в мой рот властно, бесцеремонно, сплетаясь с моим в танце, от которого кружилась голова.
Я чувствовала, как его тело — твердое, горячее, напряженное до предела- прижимается к моему. Я чувствовала его желание, такое явное, такое огромное, что оно пугало и завораживало одновременно.
Это было не то пьяное наваждение из прошлого варианта. Это была осознанная, кристально чистая жажда. Он хотел меня. Именно меня. Не образ, не титул, а эту сумасшедшую девицу, которая врывается в кабинеты и предлагает себя на столе.
— Моя, — прорычал он мне в губы, срывая поцелуй, чтобы тут же впиться в шею, оставляя горящие метки. — Ты вся моя. Каждая клетка. Каждый вдох. Ты принадлежишь мне, Лириэль.
Его руки блуждали по моему телу, изучая, присваивая. Он сжал мою грудь через тонкую ткань платья, и я вскрикнула, запрокидывая голову. Мир сузился до ощущений его прикосновений, до жара его тела, до этого безумного ритма наших сердец.
— Скажи это, — потребовал он, поднимая меня за талию и прижимая к себе еще теснее, так, что между нами не осталось даже воздуха. — Скажи, что ты принадлежишь мне. Скажи, что ты этого хочешь.
Я посмотрела в его глаза — два синих костра, в которых сгорала моя воля.
Мой план провалился. Я хотела шокировать его, оттолкнуть своей доступностью. А вместо этого я разбудила Дракона и сама шагнула в его пламя.
И самое ужасное — мне неожиданно не хотелось из него выходить.
Но и сдаваться как-то такое себе.
— Я… — голос сорвался на хрип. — Я вообще вас не хочу.
Император замер.
Потом медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза.
— Я, правда, рассчитывала, что вы откажетесь и просто выгоните меня прочь, — мой тон был практически извиняющимся. — И, знаете, я вас не просто вообще не хочу, я вас теперь еще и боюсь. Особенно… там.
И я указала взглядом, где именно.
Император медленно, с пугающей неотвратимостью опустил глаза туда, куда я так недвусмысленно указывала.
Затем так же медленно, словно давая мне прочувствовать каждую секунду этого момента, поднял тяжелый, потемневший взгляд обратно к моему лицу.
В кабинете повисла тишина. Густая, звенящая, в которой, казалось, можно было услышать, как осыпаются остатки моего безрассудного плана.
Огонь в его глазах не погас, но сменился выражением глубокого, пронизывающего понимания, смешанного с опасной насмешкой.
— Ты… — его голос прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемых эмоций. — Ты решила сыграть на моем благородстве? Рассчитывала, что я, подобно герою сентиментальных романов, в ужасе отшатнусь от навязываемой доступности и начну читать тебе мораль?
— Ну… да, — честно, хоть и едва слышно, пискнула я. Ерзать на столе под его тяжелым взглядом и не менее тяжелым телом было невозможно, а «проблема», которой я боялась, все еще ощутимо давила мне в бедро, подтверждая серьезность его намерений. — Я полагала, что ваша гордость не позволит вам принять то, что предлагают столь… бесстыдно.
Уголок его губ дрогнул в хищной усмешке.
— Лириэль, — произнес он вкрадчиво, наклоняясь к моему уху. — Я не рыцарь из детских сказок. Я Дракон. И если добыча сама приходит в мою пещеру, я не рассуждаю о ее нравственном падении. Я ее присваиваю.
Он наконец отстранился — ровно настолько, чтобы я могла сделать судорожный вдох, но не настолько, чтобы я почувствовала себя свободной. Его руки, горячие и властные, все еще лежали на моих бедрах, удерживая меня в капкане.
— А что касается твоего страха… — он снова скользнул взглядом вниз, и в его глазах вспыхнуло самодовольство, граничащее с высокомерием. — Твой трепет мне льстит. Размер и мощь драконьей сути действительно могут ужаснуть неподготовленный разум. Но твой страх напрасен.
— Вовсе не напрасен! — возразила я, чувствуя, как паника вытесняет стыд. — Там же… очевидное анатомическое несоответствие! Я же просто не выживу!
Император издал странный звук, похожий на сдавленный рык.
Он на мгновение прикрыл глаза, делая глубокий вдох, явно пытаясь обуздать свою плоть, которая требовала действий, а не дискуссий о физиологии.
— Ты выживешь, — процедил он, вновь распахивая глаза, в которых плескалась синяя тьма. — Магия драконов… умеет подстраиваться под избранную пару. Но я не намерен обсуждать детали этого процесса прямо сейчас, когда ты дрожишь подо мной.
Он резко убрал руки и отошел от стола, разрывая контакт.
Меня обдало холодом.
Император прошел к окну, встал ко мне спиной и с силой уперся руками в подоконник, словно хотел раскрошить камень. Его плечи под темным мундиром были напряжены до предела.
— Слезь со стола, — бросил он, не оборачиваясь. Голос его звучал глухо и жестко. — И приведи себя в порядок. Пока я не передумал и не решил доказать тебе на практике, что твои страхи… преувеличены.
Я скатилась со стола, едва не запутавшись в подоле платья. Дрожащими руками поправила смятый лиф, одернула юбку, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства
— Я могу идти? — спросила я шепотом, боясь нарушить хрупкое равновесие.
— Идти? — он медленно обернулся. Взгляд его был тяжелым, обещающим расплату. — Ты ворвалась в мои покои, разогнала секретарей, предложила себя, довела меня до грани безумия, а потом заявила, что я внушаю тебе ужас, и теперь желаешь просто уйти?
— Ну… да?
Он хмыкнул, но в этом звуке не было веселья.
— Ты жестокая женщина, Лириэль. И невероятно наивная. Ты понимаешь, что только что совершила?
— Опозорилась?
— Ты превратила охоту в фарс, — отрезал он. — Но ты также открыла мне истину, которую пыталась скрыть даже от себя.
Он сделал шаг
