Мы нарушаем правила зимы - Ксения Шелкова

Всеслав Братиславович еле слышно проговорил несколько слов Илье на ухо, тот кивнул. В следующий миг чёрная тень молниеносно и неслышно скользнула к голове чудовища. Полоцкий сделал какой-то знак рукой: Илья, уже принявший человеческое обличье, перехватил кинжал поудобнее, и, невысоко замахнувшись, ударил в правый глаз чудовища…

Несколько мгновений ничего не происходило… Затем зеленоватая плёнка, прикрывающая страшное красное око, осыпалась, будто разбитое стекло. И тут земля загудела от ударов гигантского хвоста — но ещё до того, как это произошло, Анна услышала, как вскрикнула Велижана и рванулась вперёд, но князь схватил её за плечо.

Песок вокруг них взвихривался; почти ничего разглядеть было невозможно. Чудовище билось в судорогах, его оставшийся целым левый глаз яростно щурился и, казалось, извергал огонь… Огромное кольчатое тело уже не сжималось вокруг Анны и её друзей — они кинулись было бежать, но Анна остановилась. Илья… Где он?!

— Илья! В сторону! — крикнул князь.

Оказалось тот, пользуясь своей невероятной быстротой и ловкостью, бесстрашно бросался на гигантского червя, метя ему кинжалом в левый глаз. Тэмээн суул извергал голубой огонь каждой своей шерстиной, норовил сдавить противника в своих могучих кольцах.

— Илья, уходи оттуда! — снова закричал Всеслав.

«Он не послушается!» — в ужасе поняла Анна. — «Не отступит!» Она остановилась, как вкопанная, не замечая, что Велижана схватила её за руку и попыталась оттащить…

Илья, думая обмануть врага, снова обратился волком. Он совершив огромный прыжок и очутился у кончика хвоста тэмээн суула. Тот, подняв, словно гигантская кобра, половину тела в воздух, силился разглядеть быструю чёрную тень. Однако волк метался туда-сюда, так что тэмээн суул тщетно пытался навалиться на него и раздавить своей огромной массой. Тогда он начал растягиваться во всю длину, окружая волка громадными кольцами, стараясь поймать его в ловушку.

Путники с затаённым дыханием следили за этой отчаянной борьбой. Анна сжимала руку Полоцкого так, что пальцы у неё свело судорогой… Почему они все бездействуют? Почему не помогут Илье, не отвлекут внимание чудовища на себя?

Кольца сужались вокруг волка — тот лишь отскакивал, когда смертоносные голубые огоньки оказывались слишком близко. И вот, улучив момент, когда тэмээн суул, по-видимому, уже торжествовал победу, волк снова сделал мощный прыжок и оказался прямо у головы противника, со стороны проколотого правого глаза. Анна не видела, где кинжал: возможно, Илья обронил его, возможно, бросил. В этот раз волк просто кинулся прямо на громадную плоскую морду и вцепился клыками в выпуклое левое око…

Анне казалось, что она видит ночной кошмар, странным образом замедлившийся и застывший во времени: от удара гигантского хвоста волк отлетел в сторону, приземлился как раз на сверкающие голубые молнии, которые составляли главное оружие тэмээн суула. Чёрная вольчья шерсть вспыхнула голубоватыми огоньками — больше ничего разглядеть не удалось. Ослеплённое чудовище устроило настоящую песчаную бурю, вздымая вокруг вихри и ураганы. Земля стонала и вздрагивала, раздавался оглушительный сухой треск, что-то ухало и завывало вокруг. Анна упала на песок, кто-то — кажется, Данила или Всеслав — заслонил её собой, накинул сверху плащ и прижал к земле, не давая пошевелиться…

***

Она не знала, как долго это всё продолжалось; лишь когда её подняли чьи-то руки и помогли вытереть лицо от пыли, Анна обрела способность видеть и слышать.

Велижана поставила её на ноги.

— Жива? Дышать можешь, ну-ка?

Расплывающаяся перед глазами картинка вдруг обрела страшную чёткость: весь песок был влажным и перепаханным, будто яровое поле. Путники же находились рядом с огромной воронкой, на самом краю которой лежало тело чёрного волка. Около него уже стояли Всеслав и Данила.

Даже не вскрикнув, Анна рванулась туда, к своему возлюбленному… Всеслав не стал возражать, когда графиня Левашёва упала рядом с волком на песок и положила его голову себе на колени.

— Он жив, барышня, — кашлянув, проговорил Данила. — Может и придёт в себя, но…

От Анны не укрылось, что Полоцкий подтолкнул своего наперсника локтем.

— Вы можете обратить его в человека сейчас? — спросила Анна. — Князь, вы же это уже делали!

— Его — да, могу — пожал плечами Всеслав. — Только что это изменит?.. Но, если вы думаете, что так лучше…

— Да, — бросила Анна.

Полоцкий вздохнул и шёпотом проговорил несколько непонятных слов, прозвучавших для Анны полнейшей абракадаброй. Затем он наклонился и коснулся волчьей морды — под его рукой шерсть начала исчезать, уши и лапы — съёживаться… Через мгновение Анна увидела своего возлюбленного в привычном ей, человеческом виде. Она прислушалась: Илья дышал, но очень слабо и тихо.

— Расстели плащ и уложи его, — приказал она Даниле.

Тот молча повиновался. Появилась Велижана с водой и какими-то своими настойками. Она вымыла Илье лицо, влила ему в рот несколько капель травяного отвара…

Анна уселась рядом с Ильёй и взяла его за руку: да, пульс прослушивался, был слаб и неровен. Ну что же, теперь её очередь. Золотистое облачко, будто бы желая поддержать хозяйку, выползло откуда-то и замерло над ними — отчего на бледно-смуглом лице Ильи появились светлые отблески. Анна поманила облачко и велела ему опуститься чуть пониже, чтобы любимый не мёрз.

Они провели так несколько часов: Анна всё время оставалась рядом с Ильёй. Она развязала ворот его рубахи и положила руки ему на грудь, ощущая под пальцами слабое биение сердца. Её никто не отвлекал, и она разговаривала с ним — то вслух, то шёпотом, то про себя. Говорила, как она долгие годы даже не представляла, что это значит — любить. Просто видела вокруг себя людей — счастливых и несчастливых, красивых, умных, благородных, а то и подлых, и гадких. Но она не понимала, о чём говорил отец, когда вспоминал свою Алтын. Он пошёл бы ради неё на край света, а если бы понадобилось сидеть рядом с любимой сколь угодно долго, и держать её за руку — он бы и это сделал. Вот так же и она, Анна, будет сидеть рядом с Ильёй и говорить с ним: ведь только встретив его, она поняла, что такое любовь…

***

— Анна Алексеевна! Слышите меня? — Оказывается, Всеслав Братиславович уже давно стоял над ними.

Графиня Левашёва подняла голову, пошевелилась, разминая затёкшие плечи.

— Отдохните немного, Анна Алексеевна! Если хотите, я посижу рядом с ним. Вам надо беречь силы.

— Хорошо, побудьте здесь. Но Илью я не оставлю.

Она улеглась на потрёпанный плащ и положила голову возлюбленного себе на плечо. Илья