Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона - Лия Совушкина
К сожалению, Карлос не знал подробностей последнего собеседования Лили. Как и последующих событий, приведших к моему появлению в теле девушки. Я не стала раскрывать лекарю правду, посчитав это опасным и необязательным. Пусть лучше считает, что я ударилась головой и потеряла память. А то возраст у него почтенный, ещё схватит сердечный приступ — и всё.
Стражи действительно пришли почти на закате. Девочка продолжала спать, восстанавливаясь и набираясь сил. Карлос сказал, это необходимо для ускоренной регенерации. Я с тревогой поглядывала в сторону ребёнка, но старалась не слишком взращивать чувства к неожиданному спасенышу. Её ведь заберут, и я останусь с чувством неисполненного долга перед ней.
Вместе с бравыми молодцами в довольно простых доспехах, пришёл и мужчина в ливрее. В очках с роговой оправой, и идеальной осанкой. Дворецкий, а это, скорее всего, был именно он, имел весьма почтенный возраст. Моложе Карлоса, но гораздо старше меня, примерно под полтинник. Окинув комнату внимательным взглядом, пришедшие сосредоточились на девочке. Словно почувствовав пристальное внимание, она заворочалась и сонно открыла глаза.
Я первой бросилась к ней, заглядывая в личико, искажённое болью. Её взгляд бегал по сторонам, а после остановился на мне. Вздрогнув, в голубых глазах начали скапливаться слёзы. Всхлипнув, под всеобщим удивлённым возгласом, она вцепилась в мою руку и воскликнула:
— Мама! Ты же моя мама! Правда?
Глава 6
Глава 6
Вздрогнув от переполненного страданием голоска, я проглотила тугой комок в горле. От проснувшейся малышки веяло надеждой и страхом, будто она боялась моего ответа. Повисшее молчание разорвал кашель лекаря и дворецкого, что вывели меня из ступора. Медленно покачав головой, я сжала маленькую ладошку.
— Нет, я не твоя мама, — прошептала я, с трудом давая такой простой ответ.
— Леди Люминель, — сухо произнёс дворецкий, и от его голоса девочка задрожала. — Ваш отец беспокоится, нам следует вернуться в поместье.
— Нет! — закричала малышка, зажмурив глаза и всем телом прильнув ко мне.
От внезапных объятий я замерла, чувствуя сильную дрожь чужих ручек. Сердце малышки трепыхалось, учащённо стуча в её груди. Обняв худенькое тельце в ответ, я с беспомощностью посмотрела на мужчин в дверях. Судя по всему, Люминель не собиралась возвращаться домой. Не знаю, что произошло там, но явно ничего хорошего. Как бы мне ни втолковывал лекарь, но я слабо верила в доброе отношение к девочке в том доме.
Дворецкий, тяжело вздохнув, снял с себя очки. Протирая зеркала, он словно принимал решение. Его брови сошлись на переносице, отчего на лбу образовались морщины. Стражи переминались за ним, не зная, как им быть. Я тоже не представляла, как отдавать им малышку, что изо всех сил сжимала меня и не собиралась отпускать.
— Леди Люминель, ваша новая… знакомая может пойти с нами, — спустя некоторое время произнёс дворецкий, явно выдавливая из себя эти слова. Он нацепил очки обратно и бросил стражникам: — Можете ступать, дальше мы сами разберёмся. Благодарю за службу, его светлость отправит вам личную благодарность чуть позже.
Мужчины в доспехах спешно ушли, лишь мельком мне удалось заметить на их лицах довольные улыбки. Похоже, кого-то ждала выпивка или приятный бонус, раз уж дворецкий упомянул «личную благодарность». С уходом чужаков девочка чуть расслабилась, но всё равно продолжала крепко меня удерживать. Силёнок, несмотря на хилый вид, у Люминели было хоть отбавляй.
Не выдержав, я осторожно отстранила малышку от себя. Её полные слёз глаза были похожи на два сверкающих озерца, в обрамлении густых ресниц. Стараясь не обращать внимания на синяки, которые уже приобрели насыщенный жёлто-зелёный цвет, я мягко погладила крохотную щёчку.
— Давай я проведу тебя домой, — с лёгкой дрожью в голосе сказала я. — Твой папа наверняка волнуется о тебе…
— Нет, — всхлипнув, выдавила девочка, сильно замотав головой. — Ему всё равно на меня!
— Леди… что вы такое говорите? — ужаснулся дворецкий, теряя самообладание. — Прекратите выдумывать!
— Прошу, помолчите, уважаемый, — хмуро обратилась я к мужчине, что аж побагровел от слов ребёнка. — Малышка, я пойду с тобой, хорошо? Уже поздно, и тебе следует привести себя в порядок, смотри какие вещи грязные…
— Ты точно меня не бросишь? — всхлипывая спросила Люминель, всматриваясь в моё лицо. — Точно?
— Обещаю, — выдохнула я, мысленно скрещивая пальцы.
Я прекрасно понимала, что придётся оставить эту крошку на попечении её родителей. Внутри всё сжималось от собственного вранья, однако по-другому было нельзя. Поверив мне, она осторожно разжала пальцы и нехотя слезла с кушетки. Оглядываясь на меня, дождалась, пока я поднимусь на ноги, и тут же схватила мою ладонь. На дворецкого Люминель старательно не смотрела, зато лекарю улыбнулась.
— Спасибо, добрый дедушка, — вежливо произнесла девочка.
— Не болей, и с другими не дерись, — настоятельно ответил старичок, выразительно поглядывая на меня. — Прощай, маленькая змейка, а ты заходи Лили, не стесняйся.
Кивнув лекарю, я поспешила следом за дворецким. Расспрашивать мужчину не хотелось, поэтому шли мы молча. Выйдя на улицу, сразу окунулись в тёплый свет фонарей. Они разгоняли вечерние сумерки, которые сгущались с каждой минутой. Рядом со входом в аптеку стояла карета, его дверцу украшал непонятный герб. Я не слишком всматривалась, всё равно этот мир оставался мне незнакомым.
Распахнув перед нами с Люми дверь, дворецкий посторонился. Внутри всё было оббито нежно-голубой тканью, напоминающей небеса. Тепло закрытой кареты окутало нас, стоило сесть на довольно мягкие сиденья. Сев поудобнее, дождалась, пока девочка сядет рядышком и прижмётся ко мне. Дворецкий убедился, что всё в порядке, и захлопнул дверцу. Послышался скрип, карета слегка качнулась в сторону, и послышалось ржание коней.
Дёрнувшись вперёд, мы покатились по дороге. Подпрыгивая на редких кочках и ощущая каждую ямку, я уже не так радужно смотрела на старинный способ передвижения. В окошке, закрытом голубой шторкой, виднелся ночной городок. Повсюду мерцали огни фонарей, только не настоящие, а магические.
Мне хотелось столько всего спросить у малышки, но я не знала, стоит ли бередить её душу. Видно же, что
