Сердце стража и игла судьбы - Надежда Паршуткина
— А где… остальные? — наконец выдохнула я, отрывая взгляд от тарелки.
Он отложил свиток, его лицо выражало легкое недоумение.
— Какие остальные?
— Девушки, — прошептала я. — Тех, кого ты… похищаешь и уносишь к себе в замок. Где они все?
Сначала его брови удивленно поползли вверх, а потом он рассмеялся. Это был не злой и не надменный смех, а искренний, глубокий, от которого в уголках его глаз собрались лучики морщинок. Он вдруг показался… моложе.
— Ты веришь в эти сказки? — вытер он слезу, все еще улыбаясь. — Ну что ж, — он сделал серьезное лицо, но в глазах так и прыгали чертики. — Они в камерах. В самом сыром погребе. После завтрака Агафья тебе покажет, если хочешь составить им компанию.
Я смотрела на него, не понимая, шутит он или говорит правду. Сердце упало.
— Я ничего смешного не вижу, — холодно сказала я, отодвигая тарелку.
Он перестал смеяться, и его взгляд снова стал серьезным, но мягким.
— Прости, Марьяна. Не следовало подшучивать. Никаких других девушек здесь нет. Ты — первая, кто переступил порог этой цитадели в качестве гостя за последние… — он задумался, — …о, лет триста. Может, больше. Все эти сказки о похищенных царевнах — выдумки. Людям проще бояться непонятного «чудовища», чем признать, что кто-то охраняет их сон, пока они сами беззаботно пируют.
Мы допивали чай в молчании, но теперь оно было другого свойства. Оно было задумчивым. Он разрушал все мои представления о нем, одно за другим. И я смотрела на него, этого красивого, одинокого мужчину, завтракающего в солнечной комнате, и не знала, что думать. Чудовище? Или самый несчастный и оклеветанный человек, вернее, существо, которого я когда-либо встречала?
Он допил свой чай, поставил фарфоровую чашку на стол с тихим, точным звоном и поднялся. Его движения были беззвучными и полными той же нечеловеческой грации, что и вчера. Он направился к двери, и меня вдруг охватила паника. Он уходит. А я? Что мне делать в этом огромном, незнакомом замке, полном легенд и теней?
— А я? — мой голос прозвучал громче, чем я хотела, выдавая мое смятение. — Что делать мне?
Он остановился на пороге, не оборачиваясь.
— Тебе? — он произнес это так, словно вопрос был действительно сложным. Потом медленно повернулся, и в его серебряных глазах заплясали знакомые уже искорки насмешки. — Проверь камеры. Может, найдешь тех самых пленниц. Составь компанию.
В его тоне было столько неподдельного веселья, что моя тревога начала сменяться раздражением.
— Кощей, это уже не смешно, — сказала я, скрестив руки на груди. Я старалась говорить строго, но вышло скорее обиженно.
Он замер. Вся легкость мгновенно испарилась с его лица. Он сделал шаг ко мне, и его взгляд стал пристальным и серьезным.
— Кощей это прозвище, — тихо, но очень четко произнес он. — Меня зовут Казимир. Разве тебе отец не говорил?
Это имя — Казимир — прозвучало так же неожиданно, как если бы камень заговорил. Оно было красивым, человеческим, полным достоинства. Оно совершенно не подходило к образу кровожадного колдуна.
— Нет, — честно ответила я. — Ни слова.
— Странно, — он слегка нахмурился, будто пытаясь разгадать замысел моего отца, но затем махнул рукой. — Ладно. Сегодня отдохни. Осмотрись. У меня есть дела. А с завтрашнего дня, — его взгляд снова стал собранным и пронзительным, — Начнем твое обучение. Ведь ты за этим сюда приехала? Или… — он снова сделал паузу для драматического эффекта, и уголки его губ поползли вверх, — …или, как сказал твой друг Иван, я тебя все-таки похитил? Ну что, пойдешь в темницу добровольно? Или мне придется тащить тебя силой? — Он снова улыбнулся, и эта улыбка была одновременно и опасной, и очаровательной.
Мой мозг застопорился на одной фразе.
— Похитил? — переспросила я, чувствуя, как глупею.
— Да, — кивнул Казимир, словно сообщая о погоде. — Он уже собирается тебя спасать. Бряцает оружием, даже свою северную гвардию призвал. Очень трогательно. Настоящий герой, молодец.
У меня похолодело внутри. Иван. Горячий, импульсивный, не признающий полутонов Иван. Он не мог просто оставить все как есть.
— Я не знала… Мне нужно ему сказать, что меня не нужно спасать! Что я здесь по своей воле!
Казимир покачал головой, и его улыбка стала хитрой, почти волчьей.
— Зачем? — Он мягко пожал плечами. — Пусть прогуляется. Воздухом подышит. Вдруг что-нибудь интересное найдет в этих дремучих лесах. Может, мудрости наберется.
И, бросив на меня этот многозначительный, полный тайны взгляд, он развернулся и вышел, оставив меня одну в солнечной комнате с холодным чаем и вихрем противоречивых мыслей. Обучение? Иван? Прозвище? Я смотрела на дверь, в которую он исчез, и понимала, что оказалась в центре истории, которая была куда сложнее и страннее, чем любые сказки. И что мой «похититель», возможно, был единственным, кто говорил со мной правду. Даже если эта правда была замаскирована под колкость и сарказм.
Глава 6
Марья
Дверь за Казимиром закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Я осталась одна в просторной солнечной комнате, и тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Чувствовала я себя так, будто меня только что пронесли на крыльях урагана — все внутри перевернулось, закружилось, а потом меня аккуратно, почти нежно поставили на твердую землю, оставив в полном недоумении. Мои мысли метались, цепляясь за обрывки фраз: обучение... Иван с его гвардией... Казимир... Это имя, такое человеческое, такое земное, не укладывалось в образ вечного стража. А его шутки... колючие, загадочные, от которых я не понимала, смеяться мне или обижаться.
Бесшумно, как тень, к столу подошла Агафья. Звон фарфора, который она собирала, был единственным звуком, нарушающим тишину. Ее спокойное, привычное присутствие действовало на меня умиротворяюще, словно якорь, не дающий унестись в море тревожных догадок.
— Агафья, — тихо позвала я, не в силах больше держать вопросы в себе. — Скажи мне честно... Его правда зовут не Кощей? И эти... девушки? Он правда ни одну не похищал?
Она поставила одну чашку на другую с легким звоном и улыбнулась, ее взгляд уплыл куда-то вдаль, словно она перебирала в памяти старые, пожелтевшие от времени свитки.
— Похищал, голубушка,
