Эхо Тесвиерии - Лия Виата
– Как и всегда, – отозвалась она и перевела взгляд на дочь. – Ты ни о чём не забыла?
Оливия перестала махать ногами и задумалась.
– Надо помыть руки? – робко уточнила она.
Пенелопа кивнула. Оливия спрыгнула на пол и побежала в уборную к Мишель.
– Ну и что тебя так задержало? – спросила она у Итана.
Он скривился, но ответил:
– Нудизм и человеческая тупость.
– Заинтриговал, – задумчиво сказал Саймон, посмотрев на Итана синими глазами, точно такими же, какие были у его отца.
Итан понял, что завладел всеобщим вниманием, вздохнул и принялся рассказывать. Когда он дошёл до раздеваний, Пенелопа чуть не подавилась, а Боб и Саймон рассмеялись. Едва он закончил свою приукрашенную повесть, вернулись дети, поэтому градус разговора пришлось снизить.
Работники кафе приготовили ужин. Пенелопа с удовольствием съела свою порцию карбонары и закусила несколькими брускеттами с красной рыбой и творожным сыром. Оливия умудрилась разлить сок, чуть не испачкав Лору, которая послала ей убийственный взгляд. Мишель не отлипала от Мелани, расспрашивая её о работе в больнице. Пенелопа вспомнила, что Лора как-то рассказала ей о мечте Мишель стать врачом. Она восхищалась ими почти как супергероями. А вот Оливия… Пенелопа перевела взгляд на компанию мужчин, обсуждающих автомобили и компьютеры. Лив сидела рядом с ними, внимательно слушала и даже иногда вставляла свои комментарии. Кем она захочет стать в будущем, Пенелопа затруднялась ответить.
Вечер пролетел как один миг. Вот только вынесли торт со свечками, а на улице уже стемнело. Лив и Мишель стал одолевать сон, и взрослыми было принято решение разойтись. Пенелопа специально не стала брать утром машину, чтобы иметь возможность выпить за здоровье подруги, поэтому в приподнятом настроении села на переднее сиденье и глянула назад.
– Ты не установил детские кресла, когда вёз девочек? – прошипела она Итану.
Он виновато почесал затылок.
– Мне было немного некогда. Да и ничего же не случилось, – тихо ответил он.
Пенелопа хищно прищурилась. Лив чуть не упала, сонно потерев глаза, поэтому она посадила её к себе на колени. Итан вздохнул, вытащил из багажника кресло и установил его. Пенелопа усадила туда заснувшую дочь, закрепила ремни безопасности и поцеловала её в щёку.
– Сладких снов, дорогая, – произнесла она и вернулась на переднее сиденье.
Итан завёл двигатель, и они покатились по улице Шафран в направлении дома. Пенелопа устало зевнула. За окном мелькал обычный однотипный пейзаж. Они уже почти доехали до блокпоста улицы Роз, когда раздался громкий хлопок. Машину унесло в занос. Пенелопа вцепилась в дверь. Итан выругался. Резко проснувшаяся Лив закричала. «Роллс-Ройс» опасно вильнул, выехав на встречку. Впереди показался свет приближающихся фар.
В попытке выровнять автомобиль Итан утопил педаль газа в пол. Машина отозвалась рычанием. В самый последний момент он успел вернуться на свою полосу. Проезжающая мимо легковушка снесла ему зеркало, засигналила, но даже не остановилась. Руки Итана затряслись, а сам он побледнел. Пенелопа чувствовала себя точно так же нехорошо – сердце у неё заходилось в бешеном припадке.
– Пронесло, – прошептал он, смотря в зеркало заднего вида.
– Столб! – рявкнула она.
Итан посмотрел вперёд, но уже было поздно. Он понял, что они неизбежно врежутся, и резко крутанул руль. Машина ушла в очередной занос. Оливия закричала громче и закрыла лицо руками. «Роллс-Ройс» въехал в столб. Вылетели подушки безопасности. Внутрь полетели осколки выбитых стёкол. Бок машины смялся. Их тряхнуло. Повинуясь силе сопротивления, автомобиль откатился и свалился в кювет, перевернувшись на крышу. Пенелопа ударилась затылком о дверь. Перед глазами у неё помутилось, а в ушах зазвенело. Ей стало невыносимо сложно дышать. Она с трудом посмотрела на Итана. Он был без сознания. По его лбу вниз стекала струйка крови.
Пенелопу охватил ужас. Не обращая внимания на боль, она повернулась, стараясь увидеть Лив. Если с ней что-то случилось, то она этого не переживёт. С её места оказался виден только край её кресла.
– Оливия, – позвала она, но ей не ответили.
Пенелопа выругалась и попыталась отстегнуть ремень безопасности, но его заклинило. От безысходности у неё полились непрошеные слёзы. Она попадала во множество опасных ситуаций, но впервые чувствовала себя такой ничтожной.
Кто-то открыл дверь со стороны Оливии. Пенелопа подняла голову, ощутив прилив надежды.
– Помогите. Моя дочь… – Она закашлялась.
– Она жива, – произнёс смутно знакомый голос.
На неё накатило облегчение. Адреналин немного схлынул, уступив место боли.
– Мне не хотелось этого делать, но вариантов не осталось. Он начал действовать, – сказала незнакомка странную фразу, отдавшуюся барабанным боем в ушах.
Пенелопа услышала звук отстёгиваемого ремня и вновь попыталась увидеть лицо дочери, но луна осветила другое. Точную копию её – скулы, нос, подбородок, губы, цвет волос и глаз.
– Полина? – растерянно прошептала Пенелопа.
Силы уже начали покидать её. Она чувствовала, что держится на голом упрямстве. Полина в ответ поджала губы, взяла Оливию на руки и поспешила скрыться за тенью деревьев.
Пенелопа почувствовала, что должна остановить её, но не могла уже пошевелить ни пальцем. Где-то вдалеке завыла сирена скорой помощи. Перед глазами у неё всё окончательно поплыло. Она сделала болезненный судорожный вдох и закашлялась кровью. Картинка померкла, и все звуки вдруг стихли. Она неохотно потеряла сознание.
Глава 5
Итан
У него болела каждая частичка тела, голова пульсировала, а в ушах стоял неприятный писк. Предприняв усилие, он попытался нащупать будильник на тумбочке, но запутался в каких-то проводах. Он недовольно простонал что-то неразборчивое.
– Очнулся наконец, – произнёс строгий холодный голос.
Итан приоткрыл глаза и чуть не ослеп от белизны помещения. Сначала всё было расплывчатым, словно нарисованным карандашом, а потом контуры приобрели чёткость. Он несколько раз моргнул и увидел около себя Мелани с её обычным пучком из светлых волос на голове и в белом халате. Рядом с ним стояла капельница, а пищали, как оказалось, медицинские приборы.
– Почему я здесь? – спросил Итан пересохшими губами.
Мелани подошла к тумбочке и наполнила стакан водой.
– Ты ничего не помнишь? – спросила она.
Итан сосредоточился. Его мысли метались между прошлым и настоящим. Он попытался собрать их по кусочкам, но они всё равно были обрывочными и зыбкими, словно хлопья утреннего снега, тающие в ладонях.
– Что я должен помнить? – уточнил он, приняв стакан и осушив его залпом.
Воспоминания пришли ударом молнии. Ночь. Машина. Дорога. Занос. Авария. Пенни и Лив! Эмоции нахлынули волнами: страх, отчаяние, недоумение… Сердце застучало так громко, что он отчётливо услышал его даже сквозь гул аппарата мониторинга пульса. Итан попытался вскочить на ноги, но
