Яга и хрустальная гора - Ника Верон
Выдохнула испуганно, как на руки подхватил. Осторожно на землю с ношей своей опустившись, на траву мягкую уложил. Губы коснулись губ. Поцелуй первый в жизни, чувствовал. Ответила неумело. Зажата слишком. Хотя и спрятаться не стремится. Скорее другое тут. Другого боится…
На сколько знает, что и как случиться должно? Подружки замужние… Есть ли таковые? Сколько в землях кощеевых прожила? Может и вовсе, даже в мыслях невинна. Вот тогда…
Вопросами задаваясь, Иван поцелуй прервав, губами груди девичьей коснулся. Тихо выдохнула, пальчики в шевелюру его запустив. Отреагировала, принимая. Значит самого его уж точно не боится…
- Любимый… - с губ сорвалось.
Замер. Не скрывает своих чувств. Можно о чести девичьей, о скромности сколько угодно сейчас говорить. Только вспомнить если, в каких землях находятся оба… В кого там Кощей недавно совсем грозился их с Ягелло обратить? В ящериц? Вот уж точно тогда не до девиц станет…
- Зажата от страха сильно, - прошептал Иван, ладонью вдоль тела женского, молоденького совсем, проходясь, меж стройных ножек местечка сокровенного нежно касаясь. - Здесь поласкаю, допусти…
Голос низкий, непривычный. Тоже не знала, что меняется он у мужчин, когда к телу женскому вот так прикасаются.
В вопросительном молчании замер иван. Когда бы спрашивал о действиях своих у служаночек хорошеньких? Смущались те ласки подобной, но княжичу кто ж в удовольствии-то откажет. Только не служанка перед ним, о чем забывать себе не позволял. Девица, рода… Даже точно не зная какого, понятно было, что не из крестьянского.
В молчании, глазки стыдливо прикрыв, Василина чуть развела ножки, ладони Ивана простор давая, к самому заветному подпуская.
Тёплые губы мужские меж тем, сосочков затвердевших коснувшись лёгким посасыванием, путь свой начали к ножкам стройным девичьим. К тому местечку, которое от глаз чужих скрыто должно быть. Да и муж… Говорят, и муж видеть не должен. Но не муж перед ней. Не муж, но мужчина…
Животик её долго губами ласкал, поцелуями покрывая. Лёгкий прикус сперва испугал. Но боли не причиняя, следом словно пушинки невидимые сдувая, ласку странную продолжал.
Ножки, сопротивления не встречая, шире ещё развёл. Пальцем большим неведомого чего-то коснулся, странные ощущения вызывая. Вот тут сжаться попыталась чувствуя, как влажность начала прорываться. Стыдно. Не говорил никто и никогда, как быть должно… А что, если…
- Не надо, - услышала уверенный голос Ивана. - Так быть должно. Тело женское принимает… - успокаивающе губами губ касаясь, проговорил, по щеке поцелуем скользя.
Изгибы тела женского. Кожа нежная, словно шёлк под ладонью. Вздохи тихие. Местечко… Местечко, никем не тронутое… Проверить несложно… Всего и надо… Войти…
Поглаживая пещерку тайную, чувствовал, как член силой наливается. Мужская плоть гордо о своих желаниях заявляла. Тело женское покрыть желая, проникнуть вглубь, а может и дитя зачать.
Глазки распахнула испуганно, как почувствовала давление в то местечко, которое… Слишком большим показался. Даже не глядя на то достоинство мужское, что отличает мужчину от женщины.
- Резко не буду, осторожно войду, - голос любимого услышала.
Резко не будет… Не будет, что? Загадками бы не говорил. Сказал бы, как быть должно. Куда…
Глазками по фигуре мужской скользнув, испуганно на локоточках приподнялась. Орган мужской вздыблен до неприличия. Как-то, недавно ещё совсем поскромнее выглядел. А сейчас… И в неё…
- Это как… - испуганно вырвалось на выдохе.
- Не смотри, - прошептал ей на ушко, на траву, как на постель мягкую, снова укладывая, Иван. - Не так страшно, как видится, Хорошо будет. Может не сразу. Телу привыкнуть к нему надо. Чем страх сильнее, тем ему проникнуть в сокровищницу твою труднее. Боль только сильнее окажется…
Шептал, а пальцы промежность поглаживали, невидимую жемчужинку чуть теребя, желания необъяснимые вызывая.
Снова глазки прикрыла, ощущениям неведомым ранее, отдаваясь. Затихла, почувствовав, как снова гордость мужская в местечко потаённые упираясь, проникла на этот раз. Чуть. Берег её от резкого вторжения. Ласковые слова шепча, успокаивающе тело женское поглаживал, ласку неся.
Чуть глубже войдя, замер Иван, чувствуя, как словно обручем тугим член обхватило. Слышал, что неосторожным действием и навредить девице можно больше, чем при переходе от девушки к женщине происходит.
Привыкнуть только дав, дальше продвинуться себе позволил. Уходило напряжение, зажатость почти пала.
Прислушивалась Василина к телу своему, понять то пытаясь. Давление странным ощущением сменилось.
