Дело – в швах! И между строчек - Анна Ледова
— Да замолчите же! — в отчаянии воскликнула мисс Тэм. — Вы же мне всю линию защиты к чертям загубите!
— Как интересно… — с неподдельным интересом протянул Коршун. — Пожалуй, этого мы допросим первым.
— А НУ ХОРОШ ТУТ ОРАТЬ, — прогремел раскатом грома голос кухарки. — У меня от ваших воплей пироги опадают.
— Мисс Тэм ни при чём! — крикнул напоследок Дирк, выставив против целого отряда «охранки» и самого Коршуна Тамбольдта единственное своё оружие — крошечные ножницы для обрезки ниток.
— При чём, при чём, — проворчала кухарка. — И контрабанда, и поддельные документы, и поддельная личина. Хороша в своём деле, чертовка. Я свидетель. И всё расскажу.
— Госпожа!.. — не веря ещё и в её предательство, ошеломлённо воскликнул Дирк.
— Полковник Ваффентраген⁈.. — округлил глаза зелёный лейтенант и вытянулся по струнке, немедленно отдав честь. Вся дюжина «охранки», включая старшего дознавателя, поступила так же.
— В отставке, — проворчала кухарка. — Так что вольно, молодёжь.
— Гренадина, — внезапно расплылся в улыбке Коршун. — Вот только не говори, что это те самые пироги…
— С треской и сырные с зеленью, — зыркнула кухарка. — Зови уже своих солдатиков. Нечего в участок всех волочь, тут поедим. А девочке дипломную практику можно и преждевременно засчитать. Ты глянь только на этого баронета — костьми готов лечь за свою «преступницу»… Так что легенду Куница отработала на высший балл, и ни на секунду от неё не отреклась, как бы тяжко самой ни было — это я как её куратор тебе говорю. Ну и раз тут целая учебная комиссия собралась: доцент, два высших преподавателя, да ещё ты — сам ректор, то можем и предварительную защиту диплома у неё принять.
…И тут Дирк окончательно перестал что-либо понимать.
✂
— Не преступница?.. — услышал главное Дирк. И, не понимая, переспросил у самого себя: — Дипломная практика?
Медленно повернулся к мисс Тэм. Та нервно кусала губы и, как и ночью, избегала смотреть ему в глаза.
— Ну, мне, кажется, пора… — пробормотал блондин по имени Эспен и попытался незаметно испариться.
— Куда намылился, дружок, — прошипела мисс Тэм. — Я тебя тётушке за два рецепта продала, отрабатывай.
— Тэм, вот сейчас уже совсем не смешно, — взмолился юноша. — Ну, хочешь, операция по выявлению коррупции в химлабе полностью твоим проектом будет? Тэм, ну вот это уже реально жестоко!..
Эспен метался и скулил, как напуганный щенок, и даже попытался схорониться за кустом акации, но почти сразу был вытащен оттуда за ухо Гренадиной.
— Схуднул, — угрожающе вынесла обвинительный приговор полковник Армагед… Ваффентраген. — Два месяца любимой тётке не писал.
Ничего хорошего её суровый взгляд племяннику не сулил. Мисс Тэм как-то рассказывала, что Гренадина беспощадна в своей неистовой любви к родственникам. А такой проступок — это минимум месяц «строгача»: заключение в объятиях с усиленным режимом питания.
— Что ж, так тому и быть, — ухмыльнулся Коршун. — Устроим студентке слушание. Давненько в академии такого сильного курса не выпускалось, так что и без подготовки должна справиться. Хотя в полицейский участок после я всё равно наведаюсь, раз местные лодыри даже не могут отличить «липу» от настоящего документа.
— Офицер Сандерс не виноват, — быстро вставила Ами. — Ну, или не очень. Я действовала по стандартной схеме: усыпление бдительности и отвод глаз с использованием подручных средств. В данном случае — собственных внешних данных.
— Флиртовала напропалую, проще говоря, — грозно зыркнул Коршун. — Ладно. Засчитано. Заочно оправдан. Против такого-то кто устоит. А остальные твои умения сейчас и оценим по всей строгости. Вот только хозяин дома возражать-то не станет? Кажется, молодой человек к гостеприимству сейчас не особо расположен. Что ж, можно понять. Да и я хорош: отвык с гражданскими дело иметь. Тогда позвольте представиться: Грэм Тамбольдт, глава Бюро национальной безопасности, ректор сыскной академии при нём же. Прошу разрешения использовать ваш дом для временной дислокации.
Титул герцога и генеральское звание Коршун опустил, но будто и без перечисления регалий случайный собеседник стал бы испытывать меньший трепет. Тем не менее Дирк выпрямился и снова превратился в безупречного джентльмена, будто не размахивал недавно ножницами, выгораживая так отчаянно ту, что в его защите и вовсе, как оказалось, не нуждалась. И ответил с ледяным спокойствием:
— Дирк Андер, баронет. Прошу внутрь, ваша светлость.
— Андер? — тут же хищно подобрался Коршун. — Из модного дома Кавендиш? Как же, как же, наслышан… К вам тоже вопросики есть.
Дирк побледнел. Что ж, рано или поздно это должно было произойти. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Свою Дирк примет со всем присущим ему достоинством.
Мисс Тэм вскинулась, мысля встать между ними — видимо, вспомнила о записке мисс Кавендиш. Но это не доказательство. Может, ту графиню Фальцтерен старшая модистка и подкупила, попросив раздуть громкий скандал, чтобы заставить Дирка уехать и не дать ему закатить свой — из-за украденных эскизов в её новой коллекции. Но Тамбольдт в такие мелочи вникать не станет, достаточно одного свершившегося факта: какой-то сюртучник назвал его дражайшую родственницу «пионом», и та была глубоко оскорблена. И ни одна изворотливая куница, сколько бы в ней ни было талантов, каким бы даром убеждения она ни обладала, не сможет убедить Коршуна в обратном.
Так что Дирк изящно пресёк намерения мисс Тэм и отступил в сторону, пропуская своего палача в дом.
Сопровождение разместилось на кухне с пирогами и чаем, гостиную же заняла наспех сформированная экзаменационная комиссия из четырёх человек.
А ведь не ошибся, внезапно пришло на ум Дирку. В семье Гренадины действительно был военный, чью перешитую в повседневный наряд форму она и носила. Так делают северяне: либо сами военные после выхода на пенсию, либо супруги и матери безвременно почивших солдат. Супруг Гренадины здравствовал и поныне, так что Дирк логично предположил, что она потеряла сына. И в голову не могло прийти, что правильным был первый вариант, и что кухарка носит не чью-то перешитую в гражданское форму, а свою собственную.
Гренадина (её звание и фамилия внушали ещё больший ужас, так что Дирк пока был не готов мысленно обращаться к ней иначе), лейтенант Остерляйн и представившийся майор Эштон расселись за обеденным столом, вооружившись бумагами
