Зверь без сердца - Наталья Александровна Буланова
И тут меня сбивают с ног.
Глава 64
Удар приходит сбоку. Тупой, тяжелый, вышибающий весь воздух из легких одним толчком.
Я падаю на колени, прижимаюсь к стене и поднимаю голову.
– Заткнись! – шипит Милена, наклоняясь надо мной.
И я с ужасом понимаю, что она задействовала лишь часть своей силы. Я ей не противник. Сила оборотней меня поражает настолько, что за несколько секунд мозг прорабатывает сотню вариантов, как выбраться из заварушки живой.
Женя встает лицом к выходу из столовой, и его тело меняется прямо на моих глазах. Пальцы удлиняются, превращаясь в изогнутые когти, которые он готовится пустить в ход.
Он готов отразить атаку со стороны ребят, которых я позвала на помощь. Но как много сможет отозваться, когда они так отравлены?
Витя поднимается на ноги. Видимо, ему досталось от этой парочки, как и мне. Его низкий яростный рев разрывает воздух, заглушая все остальные звуки, а у меня волосы на затылке встают дыбом.
Я чувствую себя лишней в этом мире сверхсуществ. Тонкой веткой, которую уносит течением.
Вот, значит, в какой мир я попала.
Нет, я умом понимала, что они не люди, но не осознавала до конца, какие же они другие. И насколько человек бессилен перед этой звериной силой.
Что я забыла среди них? Правда поверила, что могу быть на равных?
В это время Витя бросается на Женю, оттягивая полузверя подальше по коридору. Они сплетаются клубком ярости на полу, и я слышу страшные звуки хрустящих косточек.
Милена на секунду отвлекается на них, и этого мгновения мне хватает. Я не могу встать, но могу откатиться в сторону огнетушителя в углу.
Он небольшой, но сбить с толку хватит. Выиграю себе несколько секунд и убегу в столовую. Там хоть какая-то вероятность, что кто-то окажет помощь.
Я хватаю холодный баллон. Срываю предохранитель так быстро, как даже не представляла, что могу. И выпускаю струю прямо в несущуюся на меня Милену, отскакивая с ее пути.
Пш-ш-ш! Белый порошок заполняет собой пространство коридора и мои легкие, лишает видимости. Но я помню, в каком направлении вход в столовую, к нему и бегу.
– Куда? – Рык Милены только заставляет меня бежать быстрее, и я по рассеявшемуся дыму понимаю, что вбежала в столовую.
И вижу Эмму, которая держится за живот, но идет к выходу.
– Давай за меня. – Она хватает мою руку и заталкивает себе за спину.
Я оказываюсь за спиной оборотницы, и тут кто-то другой хватает меня за руку.
– И за меня, – хмурится от боли крупный мужчина неопределенного возраста.
Он кажется вырубленным из гранита даже сейчас, согнувшись. Он пихает меня к себе за спину, отодвигая Эмму чуть в сторону, и занимает место впереди.
И тут меня снова хватают, только уже за плечи, мягко, но настойчиво разворачивая.
– Давай за меня, поваренок, – слышу я молодой, срывающийся от боли голос. Это парень, которого я видела за уборкой. Он тоже держится за живот, лицо перекошено, но он старается улыбаться. И тоже встает впереди, создавая еще один живой барьер.
– За меня, за меня, за меня… – Я не успеваю понять, как буквально все подхватывают эту заспинопихательную лихорадку, отправляя меня к задней стене столовой.
И передо мной образуется стена, только живая, дышащая, страдающая, но непробиваемая. Оборотни, клан Саши, все встали на мою защиту.
Видно, как им хреново: кто-то дрожит, кто-то опирается на соседа, у кого-то подкашиваются ноги. Но они стоят все до одного. Они сделали это, превозмогая слабость, тошноту, боль, и выстроились между мной и угрозой.
С ума сойти!
У меня перехватывает дыхание, но уже не от удара.
Разве они не считают, что я их отравила? Что я виновница всего этого кошмара? Что мои травы, моя кухня навредили им?
Девушка, присевшая на край стола и опирающаяся руками в колени – та самая, что ругалась с Миленой утром, – вдруг ловит мой взгляд и подмигивает.
Ее губы шевелятся:
– Не переживай. Мы хотим и дальше есть твои блюда.
Я не верю своим ушам. Они правда все встали за меня стеной. Не потому, что Саша приказал. Не из страха. А потому, что сами решили так. Удивительно! Невероятно!
А ведь могли просто отдать меня на растерзание. Сочли бы предательницей, устроили бы самосуд, и никто в их мире не осудил бы. Но они, превозмогая симптомы отравления, слабость и страх, встали на мою защиту.
Все до единого.
В горле застревает горячий неудобный ком. Глаза начинает предательски щипать.
И в этот момент в дверном проеме, рассеивая остатки порошка, появляется Милена. Она замирает, увидев эту молчаливую стену из спин оборотней своего клана. Ее уверенность и злорадство тают, сменяясь сначала недоумением, а потом леденящей, животной яростью оттого, что ее план рушится, так публично и окончательно.
– Что вы делаете?! – режет тишину ее визгливый крик. – Она же вас отравила! Предательница!
Но стена остается незыблемой.
Милену и Женю, несмотря на отравление, скручивают за несколько секунд, и в столовой повисает тишина.
– Ну вот теперь можно и пострадать. – Эмма снова оседает на пол. – Алис, что ты там говорила про антидот? Можешь сделать, а? По-сестрински.
Я тут же выхожу вперед, киваю и заглядываю в лица ребят. Они улыбаются через боль и через неприятные ощущения, но стараются меня поддержать.
Милена и Женя лежат на полу, придавленные другими сверхами. Их быстро уводят куда-то из столовой.
– Спасибо! – громко говорю я. – Я мигом.
И бегу на кухню, чтобы попробовать нейтрализовать токсин русчатуса при помощи других своих трав.
Вода кипит, листья варятся, и по столовой расползается яркий аромат терпких трав. Через полчаса отвар готов. Я разливаю его по чашкам, разношу по столам.
Кто может, тот сидит на стульях. Кто нет – лежит на полу. Кто совсем в аврале – занимают туалеты.
Но когда отвар попадает им в желудок, всем заметно становится легче. Лица расслабляются, а на губах появляются улыбки облегчения.
И я понимаю, что день открытия столовой стал для меня настоящим испытанием. Оно не только помотало нервы, отбило бок, но и соткало между мной и кланом узы, которых я никогда не ощущала со своей семьей.
Что-то непередаваемое. Чувство, что ты не один и не одна.
Как я узнаю вечером за легким ужином из рисовой каши, которую я приготовила клану после отравления, чтобы не нагружать желудок, Милену и Женю заперли в специальных клетках
