Хранитель для чужой жены - Алина Углицкая
Отвар был горячий и душистый. В нём легко узнавались мята и липа, а ещё что-то сладкое, отдающее мёдом.
– Очень вкусно, спасибо, – улыбнулась я.
Мне стало легче оттого, что мы с ней простимся на мирной ноте. Ненависти в моей жизни было с избытком – пора уже позабыть о ней и жить счастливо.
– Скажи мне, Хлоя, кого ты носишь? – герцогиня кивнула на мой живот. – Кто будет править Минрахом – мой внук или драконий отпрыск?
Я положила ладонь на живот, где малыш вдруг стал сильно пинаться.
– Это сын Авенара, – сказала правду, глядя в лицо бывшей свекрови. – Ради него мы останемся здесь и научимся жить в мире с драконами.
Меня перебил резкий смех.
Каталина смеялась, тряся головой. Растрёпанные седые волосы и визгливый, каркающий смех, похожий на скрип пилы, моментально превратили её из безобидной старушки в прежнюю – злую, желчную, полную злобы и зависти ведьму.
Внезапно она осеклась и схватилась за горло. Её лицо посерело, глаза расширились, наливаясь кровью. Но в её взгляде не было страха – лишь торжество.
Я ощутила, как по спине пробежала ледяная волна. Оперлась ладонью о стену, но пальцы предательски скользнули по влажному камню.
"Нет, только не сейчас…" – мелькнула мысль, когда перед глазами поплыли кровавые пятна.
Каталина сидела на груде булыжников, её дыхание было хриплым и прерывистым, но в глазах горел ликующий огонь. Я увидела, как её побелевшие губы растягиваются в торжествующей ухмылке.
– Как была дурой, так и осталась, – прошипела она, с трудом выталкивая слова. – Думала, я просто так тебе чай предложила? Из желания помириться? Да я за каждый листик… каждую травку… заплатила… собственной жизнью!
Я попыталась встать, но ноги подкосились.
– Зачем? – вырвалось у меня. – Вы ведь… тоже умрёте…
Её губы растянулись в жутковатой улыбке.
– Я уже нажилась. Мне нечего терять. А вот ты… – она кашлянула, из её рта вместе со слюной вылетела кровь. – Ты унесёшь в могилу своего ублюдка и надежды на мир с драконами. Никогда эти твари не будут править людьми!
Малыш внутри меня дико забился, ощущая опасность. Я инстинктивно обхватила живот руками.
– Мой сын выжил и спас меня, когда ваша дочь пыталась нас убить, – прошипела сквозь зубы, чувствуя острый спазм. – Выживет и сейчас!
Каталина закашлялась, её тело содрогнулось в конвульсиях.
– Только не после воловьей мучницы, – хрипло рассмеялась она. – После такой дозы тебе даже сам Всемогущий не сможет помочь!
Так вот что было сладкое в чае! Вовсе не мёд, а воловья мучница, и это её ядовитые споры я приняла за соринки.
Каталина снова закашлялась. Её пальцы судорожно вцепились в камни, оставляя влажные следы на шероховатой поверхности.
– Я… я видела, как умирает мой сын, – прошептала она. Её голос внезапно стал тонким, почти детским. – Теперь… теперь ты увидишь, как умирает твой.
Переждав приступ боли, я выпрямилась. Знала, что вот-вот наступит второй, третий… Время между ними начнёт сокращаться, пока приступы не сольются в один бесконечный мучительный хоровод. И он не закончится, пока моё сердце бьётся.
Но я всё же потратила пару мгновений, чтобы сказать:
– Вы ошибаетесь. Ваш сын погиб в честном бою, хоть и был его недостоин. А мой… мой будет жить.
Затем повернулась и, шатаясь от накатывающей волнами слабости, направилась к выходу. За спиной раздался хриплый смех.
– Беги, беги, предательница! – крикнула Каталина. – Но знай – даже если ты выживешь… твой ублюдок… он… никогда…
Её голос оборвался. Я не оглянулась.
Сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Каждый вдох обжигал лёгкие, будто я вдыхала не воздух, а раскалённый песок. Ноги подкашивались, но я знала – надо идти. Надо добраться до Авенара. Только он сможет помочь…
– А-авенар… – мой голос был слабее шёпота.
Спотыкаясь о разбросанные обломки, я с трудом нашла выход. В ушах стоял нарастающий звон, а по телу растекалась тянущая боль – будто кости вытягивали на дыбе. И даже на улице меня продолжал преследовать тот сладковатый запах.
Новый спазм заставил упасть на колени. Я ощутила, как холод расползается по животу. Малыш снова толкнулся – сильно, болезненно.
"Держись, сынок…" – взмолилась я, придерживая руками живот.
Издалека послышались крики. Чьи-то шаги. Но звуки доносились глухо, как из тумана.
Из моих глаз лились слёзы, а я поглаживала руками живот. Это было единственное, что я могла сделать – отдать последние силы моему малышу, который так отчаянно бился.
– Авенар… – прошептала, теряя сознание.
В нос ударил удушающий запах медовой сладости. Раздался драконий рёв, от которого содрогнулась земля под ногами – мир погрузился во тьму.
***
…Первым ощущением стало тепло. Оно разливалось по венам, как расплавленное золото, выжигая яд. Я открыла глаза и увидела над собой лицо Авенара – его черты были искажены гримасой нечеловеческой ярости, а в глазах бушевал огонь. Его огромные ладони, обычно такие нежные, сейчас сжимали мои плечи почти до боли.
– Дыши! – его голос гремел у меня в голове. – Дыши, Хлоя. Ну же, сделай вдох!
Я судорожно вдохнула и тут же закашлялась – лёгкие жгло, будто я наглоталась дыма. Рядом Марцелла, бледная как смерть, держала наготове таз с водой, а за её спиной топтался перепуганный Гриз Ларнак. По его вискам струился пот, оставляя грязные дорожки в морщинах. А виноватый взгляд, брошенный в мою сторону, подсказал, где старая герцогиня могла раздобыть воловью мучницу.
– Ребёнок… – прошептала я, едва разжимая спекшиеся губы.
Авенар немедленно прижал раскалённую ладонь к моему животу. Напряжение в его плечах сразу ослабло – малыш ответил мощным ударом, будто возмущённый всей этой суматохой.
– Упрямец, – прохрипел мой дракон с нотками облегчения в голосе. – Весь в отца.
– Герцогиня…
Лицо Авенара исказилось. Чешуя на его скулах вспыхнула багровым светом.
– Она умерла, – процедил он сквозь зубы. – Яд выжег её изнутри. Но она… она почти…
Я потянулась и прижала ладонь к его дрожащим губам.
– Почти – не считается, – улыбнулась, чувствуя, как мои пальцы обжигает горячее драконье дыхание.
В этот момент малыш так мощно толкнулся, что вздрогнули даже складки на моём платье. Авенар внезапно рассмеялся – низко, с теми самыми рычащими
