Путь к дракону - Маргарита Ардо
— Ваша энергия и дары вашего мира самые раскупаемые. Родиться человеком — большая ценность. Жители Скйардена пытаются хоть как-то приобщиться, чтобы в следующей жизни был шанс переродиться у вас. Кем угодно, хоть одноглазым воробьём калекой, лишь бы не во всех этих адах.
«Однако далеко не все люди это понимают», — подумал я, вступать в разговор меня не тянуло. Я просто зашагал дальше.
Вечный странник, если он будет в Больших вратах, наверняка не встретится среди гранёного хрусталя, разноцветного хаоса и сверкающего великолепия. За пять минут устаёшь от этого, а уж за вечность…
Я закрыл глаза и, пропуская мимо ушей галдёж торговых улиц, странных покупателей и не менее причудливых продавцов, постарался почувствовать чуждую для этих мест энергию. Другую.
Кто-то дёрнул меня за рукав, кто-то прошёл сквозь, кто-то рядом орал, продавая очередную чушь, а я не реагировал. Я сосредоточился.
«Если ты сильный маг, попробуй сохранить свою силу на базаре. Или грош тебе цена», — говаривал Мусль. Я тогда думал: «Что за дурацкая присказка!» Но кажется, Мусль имел в виду именно этот рынок, где царят демоны и их младшие братья, а вовсе не торговки рыбой.
Я прогнал и эту мысль.
И вдруг почувствовал в ворохе энергий, звуков, запахов, отвлечений ровный и мощный, холодный и едва различимый, как подземная река, поток. Он лился издалека. Приоткрыв глаза лишь затем, чтобы ни об кого не споткнуться, я направился к нему.
⁂
Торговые ряды в замысловатых изгибах каньона скоро кончились. Хрустальные улицы, полные диковинных жителей, зданий, повозок, тоже. Я ожидал препятствий, но, на удивление, ничто не помешало мне выйти из города на высоченный пустынный берег, покрытый сероватой травой.
Он обрывался резко, утыкаясь скалой из пепельного камня в безликие воды. Это место называли «Река одного берега». Не удивительно, второго было не видно. Хотя вряд ли это была река. Скорее, озеро или морская бухта…
Взгляд на то, что не слишком было похоже на воду, чёрное, уходящее за горизонт, внезапно принесло тоску и уныние. Словно с силой лезвием по коже резануло болью окончательного прощания с Тарой, чувством, что я её не увижу больше. Потому что всё заканчивалось тут.
А холодный поток энергии продолжал звучать. Откуда-то снизу, почти от воды. От этой жуткой, чёрной воды? В пронизывающей тишине? Мне туда?
Стало страшно, словно смерть летала именно здесь, уже не частичная, не метафорическая, а самая настоящая — та, после которой меня не будет. Совсем.
Я обернулся на город позади, блеск хрустальных стен и желтизну каньонов. В уме забрезжили малодушные варианты, ведь адово захотелось жить.
Я сказал себе: «Нет».
И буквально вгрызся взглядом, ища хоть что-то, помимо безмолвного, но громкого призыва: «Это конец. Иди и топись».
Поручни серой лестницы, врытые в землю, и камни пепельная трава скрывала искусно — я их еле различил. И с надеждой бросился к ним. Железная лестница уходила вниз вдоль отвесной стены. Оттуда же шёл поток.
Преодолевая мучительный страх, я вцепился своими ненастоящими пальцами во вполне обычные перила. Да, я мог бы пролететь рядом. Но казалось, что не мог, что поверхность пугающего водоёма обязательно затянет меня. Как и всех, кто сунется.
Ступень за ступенью. Десятая, двадцатая, тридцатая… Я глянул вниз. Лестница обрывалась. Слоистая скала шла до полуметровой полосы гальки у самой воды. Я замер. Дальше пути нет? Не может быть! Что-то не так!
«Мы можем воспринимать мир так, как нас научили с детства: через концепции, понятия, догмы, под которые подстраиваются наши глаза и уши. Или мы можем видеть мир напрямую, без фильтров, когда в уме перестают работать концепции, когда наш ум пуст и чист. Заставь ум замолчать, и ты увидишь совсем другую реальность», — говорил Мусль.
Как вовремя были все его уроки!
Я прислушался к пространству, заставляя отключиться снова уши, глаза и ум. Поток звучал прямо из стены передо мной.
Лишенный всякой логики, я сделал шаг в камень. Да, я, конечно, не мог разбить свою астральную оболочку, но и не ожидал увидеть, как препятствие исчезает.
Вместо стены с зубастыми краями передо мной появился тенистый грот, кусты жимолости, старая ива, деревянный заборчик с калиткой и неказистый рыбацкий домик за ним.
Я ступил на тропинку в зарослях обычной земной травы, покосился на лавочку и две удочки с ведром рядом. Хм, на что тут можно удить? На души грешников?
А хотя бы…
Не найдя звонков, колокольчиков и прочего, я просто открыл низкую калитку. Та скрипнула. На порог вышел молодой человек в рыбацком плаще, высокий, черноволосый, он взглянул прямо чёрными глазами.
Внутри всё оборвалось. Напротив меня стоял я.
Глава 27
Линден
Взгляд в собственные глаза вызвал у меня такой приступ ужаса, что будь у меня настоящее тело, все внутренности бы уже скрутило спазмом. Даже несмотря на свою нематериальность, я почувствовал тянущий груз, как жгут в районе пупка. Такое же, как у меня, лицо напротив, исказила судорога.
В чём дело? Нет, не может быть.
Я всмотрелся в опять ничего не выражающую физиономию. И показалось, что она такая же неживая, как у пленников в футлярах белого демона, только теперь она была моей. Ещё сильнее пробило страхом, словно электричеством. Нелогичная мысль проскользнула в моей астральной черепушке: «А если развернуться и дать дёру? В конце концов, всегда есть вариант договориться с демоном и стать куцым волком или коником с синим хвостом… Стоп!»
Сквозь леденящий ужас я мысленно хохотнул, представив, как явлюсь к Таре в виде чахлого рысака. Мало ей было плазменных псин…
Как всегда сработало: юмор — лучшее лекарство от страха.
Я пошёл вперёд. Остановился перед низким порогом.
— Думал, сбежишь, — со смешком и мягким акцентом произнёс мужской голос.
Мой двойник при этом не пошевелил губами. Он сдвинулся в сторону, как ростовая кукла. Меня дёрнуло зеркально, я с трудом удержался на месте.
Со ступеней спустился человек среднего роста и на вид среднего возраста, смуглый, худощавый, с ясными глазами, светящимися, словно осколки хрусталя, пронизанного солнцем, и невыразительными чертами лица. Если б не глаза, в его внешности было бы не за что зацепиться. И одежда незнакомца была серой, простой: широкая рубаха и штаны, мягкие плетёные чуни на ногах, как у жителей востока.
— Господин Бас Тан Го? — спросил я.
— Допустим. А ты кто?
— Гел-Линден Каллас. Думал, вы знаете. — Я кивнул на свою замершую копию, вокруг которой теперь можно было в тени различить серую дымку — подобие футляра.
Буквально
