Не на ту напали. - Людмила Вовченко

class="empty-line"/>

— Ты не пожалела их, — тихо сказала она.

Клара фыркнула.

— Я пожалела читателя. Ему скучно без правды.

— Это не правда.

— Это правда, которую удобно не замечать.

Пауза.

Элеонора перевернула страницу.

И читала.

Строка за строкой.

Как Клара описала дом.

Как показала унижения.

Как аккуратно — но точно — вывела Августу.

Как Генри.

Как попытку лишить наследства.

Как бегство.

Как ферму.

Как начало.

И как…

её.

Не жертву.

Не дурочку.

А женщину, которая встала.

Сама.

Элеонора медленно опустила лист.

— Это…

— Это скандал, — спокойно сказала Клара.

— Это война.

Фиби перекрестилась.

— Господи…

И будто в подтверждение её слов — с улицы раздался грохот.

Стук.

Резкий.

Грубый.

Не как у гостей.

Как у тех, кто считает, что имеет право.

Элеонора даже не обернулась.

— Открывать не будем, — сказала она спокойно.

— Уже поздно, — тихо ответил Том.

И дверь распахнулась.

Августа вошла первой.

Без стука.

Без приглашения.

С лицом, на котором не осталось ни холодного спокойствия, ни маски.

Только злость.

Жёсткая.

Открытая.

— Ты… — начала она.

Но не договорила.

Потому что Элеонора уже смотрела на неё.

Спокойно.

— Доброе утро, — сказала она.

И это было хуже любого крика.

Генри вошёл следом.

Бросил на стол газету.

— Ты понимаешь, что ты сделала?!

Элеонора посмотрела на лист.

Потом на него.

— Да.

— Ты уничтожила репутацию семьи!

— Нет.

Пауза.

— Я показала её.

Он шагнул ближе.

Слишком резко.

— Ты не имела права!

— Имела.

— Ты…

Он поднял руку.

И в этот момент всё изменилось.

Потому что Натаниэль оказался между ними быстрее, чем Элеонора успела моргнуть.

Просто шаг.

И Генри остановился.

— Опустите руку, — сказал Натаниэль тихо.

Но так, что спорить не хотелось.

— Это не ваше дело, — прошипел Генри.

— Ошибаетесь.

Пауза.

— С этого момента — моё.

Августа резко вмешалась.

— Уберите его.

Элеонора не двинулась.

— Нет.

— Ты позволяешь чужому мужчине…

— Я позволяю себе защиту.

Тишина.

Натянутая.

Опасная.

Клара тихо прошептала Фиби:

— Я сейчас заплачу от счастья.

Фиби ткнула её локтем.

— Тихо!

Августа медленно перевела взгляд с Натаниэля на Элеонору.

— Ты думаешь, это конец?

— Нет.

— Это только начало.

— Я знаю.

— Мы подадим в суд.

— Подавайте.

— Мы оспорим завещание.

— Попробуйте.

— Мы…

Она остановилась.

Потому что впервые не находила слов.

И это было заметно.

Элеонора сделала шаг вперёд.

— Вы закончили?

Пауза.

— Или мне продолжать?

Августа сжала губы.

— Ты пожалеешь.

— Уже нет.

— Ты думаешь, он тебя спасёт?

Она кивнула на Натаниэля.

Элеонора спокойно ответила:

— Нет.

Пауза.

— Я сама себя спасла.

Тишина.

И это было сильнее всего.

Генри резко развернулся.

— Мы уходим.

Августа ещё секунду смотрела.

Потом — холодно:

— Это не конец.

— Я не рассчитывала на лёгкую жизнь, — ответила Элеонора.

Они вышли.

Дверь захлопнулась.

Громко.

Резко.

И только тогда Фиби выдохнула.

— Святые небеса…

Клара захлопала.

— Браво.

Элеонора медленно села.

Руки дрожали.

Незаметно.

Но дрожали.

И Натаниэль это увидел.

Он подошёл.

Медленно.

Не касаясь.

— Всё, — тихо сказал он.

— Нет, — ответила она.

— Это только начинается.

Он кивнул.

— Но вы уже выиграли первый раунд.

Она усмехнулась.

— Я не играю в раунды.

— Я вижу.

Пауза.

Он всё ещё стоял рядом.

Слишком близко.

Слишком спокойно.

И в какой-то момент она просто устала держать дистанцию.

— Это было глупо? — спросила она тихо.

— Что именно?

— Всё.

Он посмотрел на неё.

— Это было необходимо.

Пауза.

— И красиво.

Она фыркнула.

— Вы любите громкие слова.

— Я люблю точные.

И вдруг…

Он протянул руку.

Очень осторожно.

К её пальцам.

Не схватил.

Не потянул.

Просто коснулся.

Легко.

Как будто проверяя, можно ли.

Элеонора не отдёрнула руку.

И это было ответом.

Он переплёл пальцы с её.

Тепло.

Надёжно.

И вдруг стало тихо.

Не снаружи.

Внутри.

Она посмотрела на их руки.