Помощница лорда-архивариуса - Варвара Корсарова
Достойно ответить не вышло. Неприятно признавать, что в словах господина Дрейкорна была горькая правда. После того, что случилось двадцать лет назад, отец боялся большого мира; несмотря на браваду и показное пренебрежение правилами, он сильно переживал изгнание из общины и опустил руки. Мое решение отправиться в Аэдис он горячо поддержал. Хвалил столицу, рассказывал о ее красотах, а об опасностях и темных сторонах даже не упоминал.
Я подняла голову, но тут же отвернулась — взгляд у хозяина был тяжелым, непроницаемым, и когда он смотрел на меня, я терялась. В черных глазах на миг промелькнуло удовлетворение, а на губах — усмешка, и я поняла, что господин Дрейкорн, потакая своей натуре, опять провоцировал меня в разговоре — а я попалась.
Не поддаваться! Спокойствие и рассудительность; вот лучшая тактика.
— Расскажите мне о жизни в общине. Вы получили скудное образование, но речь у вас правильная, и знаете не так уж мало для девушки ваших лет и образа жизни. Это меня удивляет. Я видел счета и документы, которые вы помогали вести Кассиусу — голова у вас варит неплохо.
— Меня воспитывали не так, как остальных девушек в общине. Отец дружен с почтмейстером в Олхейме, и частенько получал от него столичные журналы и газеты. Еще была тайная договоренность с одной ученой дамой в Олхейме — я ходила к ней заниматься математикой и географией два раза в неделю. Дома отец держал большую библиотеку. Когда старейшина Уго прознал об этом, вынес отцу первое предупреждение и велел избавиться от всех книг. Пришлось прятать их на чердаке.
— Что за человек этот просветленный старейшина Уго?
— Отвратительный! — с жаром произнесла я и стыдливо добавила:
— Он хотел, чтобы я стала его четвертой женой.
— Ого! Какой выносливый мужчина. Четыре жены! Для этого нужны стальные нервы. Он получил титул просветленного именно поэтому?
Против воли я улыбнулась.
— Просветленный может напрямую общаться с Акселем Светлосердным, основателем общины Отроков Света.
— Это еще что за персонаж? Разве он не помер лет эдак сто пятьдесят — двести тому назад?
— Его мощи находятся в особой комнате в храме, куда нет доступа посторонним. Два раза в день просветленный скрывается там и получает от Акселя наставления и советы.
— От трупа двухсотлетней давности? Вряд ли от такого наставника можно ожидать свежих и живых идей.
Господин Дрейкорн покачал головой и усмехнулся.
— Какие еще абсурдные вещи творятся в вашей общине? Чему вас там вообще учат? Вы проводите какие-то особые обряды?
— Отроки Света исповедуют имперскую религию Благого Света… за одним исключением — мы не приемлем демоническую магию. Да, есть особые обряды. Старейшины учат нас, как приблизиться к Свету, превратить душу в неугасающий светильник. У нас есть специальные молитвы, медитации и испытания… довольно неприятные. Женщин учат терпению, покорности и стойкости. Мужчин учат не обращать внимание на боль и неудобства, быть твердыми, сильными и сосредоточенными.
— Занятно. Знаете ли вы, что при подготовке теургов учат тому же самому? Но цели при этом, конечно, ставят другие. И что, получается у старейшин превратить послушников в святых?
— Плохо. Старейшина Уго утверждает, что Аксель Светлосердный недоволен своими отроками и требует большего усердия. Аксель поведал ему, что все мы убогие ничтожества, и ни один из нас, слабоумных подлецов, не достоин стать новым пророком.
— Как погляжу, этот ваш святой Аксель изрядный сквернослов и брюзга, даром что сыграл в ящик две сотни лет назад. Ну, довольно на сегодня забавных историй.
С этими словами господин Дрейкорн поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.
— Начиная с завтрашнего утра работать будете со мной, в моем кабинете в башне. Так я смогу постоянно контролировать вас. Пройти туда можно через ход на галерее в библиотеке за книжным шкафом или через коридор на втором этаже. С полседьмого до восьми — набиваете руку староимперскими прописями. После завтрака и до обеда будете расшифровывать дневник и помогать с другими бумагами и делами — вы все-таки моя личная помощница, и должны отрабатывать свое жалованье полностью. После обеда работаете в библиотеке. После ужина еще час-полтора прописей и урок староимперского. Да, еще вам придется научиться стенографии. Вопросы?
Я ошалело помотала головой. Он собирался загнать меня в гроб; как я это все выдержу?
Господин Дрейкорн заметил мой унылый вид и собрался отпустить очередное язвительное замечание, но его прервало появление Кассиуса. Управляющий был взволнован и запыхался, будто поднимался по лестнице бегом.
— Джаспер, — произнес он, отдуваясь, — ты срочно нужен внизу — доставили клетки с животными.
Объявление было столь неожиданным, что я решила, что ослышалась. Но нет, господин Дрейкорн поманил меня и велел сопровождать:
— Идем, Камилла, вам понравится. Вы еще не видели наш виварий в подвале.
В этом хозяин ошибался, но сообщать ему об этом я, конечно, не стала. Идти в подвал не хотелось, но делать нечего — поплелась следом.
По пути вполголоса расспросила управляющего, что к чему. Оказалось, капитан брига «Центавр», на котором господин Дрейкорн совершил последнюю экспедицию старшим офицером перед тем, как выйти в отставку и принять наследный титул лорда-архивариуса, доставил в столицу груз экзотических зверей для вивариев имперских теургов. Нескольких жертвенных животных капитан просил временно разместить в виварии господина Дрейкорна; их-то и привезли в особняк.
Вышли на улицу. Утро выдалось ясное, морозное; руки озябли моментально, холодный ветерок ожег щеки — зима готовилась войти в столицу.
Небесные Часы переливались белым светом в хрустальном небе. Минуту я стояла, задрав голову и прищурившись — с удовольствием вдыхала свежий воздух, любовалась медленно вращающимися кольцами армилл и сменой причудливых астрологических знаков. Поблекло символическое изображение трехглазой маски, наливался золотом символ рогатого солнца — подходил к концу месяц Мистерий, время праздников, близился месяц Светорода, время покаяния и воздержания.
У темной каменной стены стоял высокий крытый фургон, подле него суетились крепкие краснолицые люди в морской форме; когда они перебрасывались репликами, из-под закрученных усов вылетали облака белого ледяного пара.
Запряженные в фургон кони вздрагивали, фыркали, пробовали пятиться — их нервировал груз, который они доставили.
Из фургона с трудом извлекли несколько больших клеток, закрытых попоной; донеслось глухое, едва слышное ворчание. Клетки водрузили на специальные полозья и потащили спуску к широким подвальным воротам, которые вели в виварий. Во время моих приключений в подвале они были заперты на замок снаружи.
Господин Дрейкорн отдавал короткие распоряжения. Появился конюх Ирвин, унылый малый неопределенных лет; ворота открыли, клетки покатили вниз. Мы прошли следом.
Я вступила в виварий и с
