Чайная госпожи Тельмы - Дора Коуст
Болезненный тычок в спину от черного инквизитора я получила совершенно незаслуженно, но предпочла не обратить на него никакого внимания. Не хотела давать ему еще один повод немедленно устроить мне костер, поэтому не сопротивлялась. Ни тогда, когда мы поднимались по извилистой каменной лестнице из подвалов крепости на первый этаж, ни тогда, когда он практически тащил меня за антимагические наручники в Башню правосудия.
Я лишь по слухам знала, как проходит суд над ведьмой. Знала, что окончательное решение после рассмотрения дела принимал судья. Знала, что стороной обвинения выступал инквизитор, собравший неопровержимые доказательства против ведьмы, а если таковых не имелось, то он призывал в качестве свидетелей честных граждан, которые давали свои показания против преступницы.
Являлась ли я преступницей? Нет, как ни посмотри. Но я была ведьмой, что почти для всех инквизиторов означало одно и то же.
Что испытывала я в этот миг?
Не волновалась за Дифенса: мой только зародившийся источник даст ему возможность прожить долгую жизнь. Конечно, если он не найдет себе новую ведьму, которая согласится привязать его к себе.
Не волновалась за маму и папу: они имелись друг у друга, а значит, сумеют пережить горе вместе. Жаль только, что не виделись мы с самого лета, но чего уж теперь? Знала бы, где разолью зелье, подставила бы котелок.
Существовал еще один человек, за которого я не волновалась, — Озенья. Я влила в ее тюрьму столько первородной силы, что она выберется из заточения только тогда, когда действительно успокоится и осознает свою неправоту. Когда будет готова не начать все с чистого листа — это было просто невозможно, — а продолжить жить с новыми целями, принципами и, возможно, уже совсем в другом мире, где за ведьмами больше не станут охотиться.
Зато переживала за горожан.
Волновалась за соседей, друзей, знакомых — всех тех, кто жил в нашем городке и его окрестностях. Волновалась потому, что запаса моих заговоренных сборов им хватит только на этот сезон.
Мигрени леди Праксвелл, боль в кистях тетки Ефросии, вечно расшибленные коленки Мары. Заикание Эникена, зрение Бьянки, обороты Тапиана. Наш мэр, доктор, госпожа Тардам и многие-многие другие. Господин Манморт и Марта — как они будут без меня?
Ответ приходил только один: они станут жить так, как жили до моего появления в их городке. Я надеялась, что они будут жить счастливо.
Все. Даже господин черный инквизитор лорд Робиан Страйкс.
— Простите, у вас лишнего стульчика, случайно, не найдется? — любезно поинтересовалась я у своего конвоира и обвинителя.
— Так постоишь, — рявкнул он с презрением. — Вынесение приговора много времени не займет.
И вот замолчать бы мне, но…
— Слушайте. Я тут подумала… Может, вы такой злой, потому что у вас геморрой? — предположила я участливо. — Так вы скажите. Я отличное средство знаю. Вмиг об этой напасти забудете!
Блондин поворачивался к моей клетке крайне медленно и в состоянии полнейшего бешенства. Огонь полыхал в его глазах, и разве что только пар из ушей не шел. Морда лица однозначно просила кирпича или уронить что-нибудь тяжелое на ногу. У меня из тяжелого на примете имелась только его самооценка, так что…
— Не геморрой? — уточнила я, выразив искреннюю радость. — А что же тогда? Может… — придвинулась я к нему ближе и заговорила громким шепотом: — Мужская сила страдает?
Постовые, размещенные в зале для охраны всех имеющихся здесь дверей, абсолютно не тихо захихикали. На моих глазах бешенство перешло в чистейшую ярость, да так, что господин Девож частично воспламенился, а я отпрянула от прутьев, не желая раньше времени остаться без волос, бровей и ресниц.
— Знаешь, кто сегодня действительно будет страдать?! — прохрипел он, прикасаясь пальцами к прутьям, отчего они молниеносно накалились и покраснели.
— Ваша одежда? — предположила я скромно. — Мне вот всегда было интересно. Огненный маг — он, когда воспламеняется, потом совсем-совсем голым ходит? Или все-таки что-то да остается?..
Еще немного, и этот черный инквизитор однозначно наплевал бы на все правила. Я видела по его пылающим глазам, что его единственная цель теперь — моя безвременная кончина. Однако привести еще не озвученный приговор в действие ему помешали новые лица.
Вместо одного судьи в зал с противоположной стороны через широкие массивные двери вошли сразу трое умудренных опытом и сединами инквизиторов. Они имели по три золотые цепи с крупными круглыми медальонами на шеях, что, вероятно, говорило об их высоком статусе в инквизиторском сообществе.
— Запускайте, — сухо приказал тот, что уселся за длинным столом на центральном стуле.
Бросив взгляд на те двери, через которые вошла сама, я на миг даже задержала дыхание. Почему-то до боли хотелось, чтобы в этот светлый зал стремительной уверенной походкой вошел Робиан Страйкс.
Но его среди вошедших не оказалось. В основном в качестве зрителей пригласили зеленых юнцов, еще не получивших ни одного отличительного знака. Впрочем, и бывалые инквизиторы на суде также присутствовали. Их набралось всего пятеро, и они заняли самый первый ряд выставленных рядами стульев.
— Итак, начнем, — ударил центральный судья деревянным молотком о подставку на столе, отчего круглые очки подпрыгнули на его длинном носу. — Рассматривается дело…
— Прошу меня простить, — неожиданно произнес тот служитель закона, что разместился справа и, кажется, был старше остальных. — Дело в том, что еще не все участники заседания подошли.
— Вы снова путаете, магистр Эстерик. По моим спискам подошли все участники, — монотонно пробубнил центральный судья.
— И все же я готов заверить вас, что на заседании присутствуют не все участники. Нет еще представителя защиты.
— Защиты? — опешил судья, едва не уронив очки, настолько резко он повернулся к своему собеседнику. — Мы рассматриваем дело ведьмы, опомнитесь! Не найдется ни одного болвана, который согласится защищать эту мерзость!
— Господа, госпожа Тельма, — услышала я такой до боли знакомый голос и совершенно перестала дышать. — Простите, что опоздал. Требовалось время для того, чтобы как следует подготовиться к заседанию. Полагаю, мое место возле подсудимой?
— Что ты творишь, Робиан? — прорычал господин Девож, пристально наблюдая за тем, как черный инквизитор моего сердца занимает кафедру рядом с камерой.
С превеликим трудом мне удавалось держать слезы при себе. Они грозились вот-вот покатиться по щекам, но я не могла позволить себе расклеиться. Только не сейчас! Не тогда, когда не понимаю, что творит этот сумасшедший!
И насколько это опасно. Для него.
Словно услышав мои мысли, главный судья недобро взглянул на Робиана:
— Лорд
