Лунный свет среди деревьев 1 - Екатерина Александровна Боброва
В зале установилась испугано-почтительная тишина.
Судья между тем развернул лист, вчитался, одобрительно кивая моему тексту, и староста Цзинь снова занервничал. Задергался, с силой вцепляясь в бороду.
– Свидетели Ши? – уточнил судья, и мы вытолкнули вперед наших старейшин.
– Эти многоуважаемые и честнейшие люди всю жизнь прожили в нашей деревне, – представил их староста. Его голос звучал густо, уверенно, без тени сомнения в собственной истине.
Ой, кажется, кого-то понесло. Шо Ху аж рот открыл от изумления, смотря на отца, словно видя его впервые.
И я заподозрила, что няне напутала что-то с травой. Уж больно вид у старосты был вдохновленным, словно это он тут главный, а не тот человек в странной шляпе с двумя длинными полосками по бокам. Не представляю, как местные чиновники в таких головных уборах в дверь проходят. Или по улице идут. Точно им для смирения такое придумали.
Дальше старейшины ожидаемо мямлили, а вот староста неожиданно зажигал. Рассказал, как он на этом поле десять лет назад змею выгонял. Какое оно красивое в лучах заката. Как приятно глазу – словно отражение неба в луже. И всем родное. И не поле это вовсе, а сердце деревни.
Судья аж заслушался, подавшись вперед и опершись о локти.
Староста деревни Цзинь порывался прервать речь, но, получив последнее предупреждение о порке, заткнулся.
– И мой великий господин, мы не поспели бы беспокоить вас по столь ничтожному поводу, но деревня Цзинь устраивает уже четвертое судилище за последние десять лет. Все о разных участках земли. Мы – не первые и, не поднимем голос, не будем последними, – закончил свою речь наш староста.
Привлеченные представлением зрители возмущенно зашушукались. Сутяжничество здесь осуждалось.
Информацию о делах наших врагов добыл братец Ло, за что я была ему крайне благодарна. Ровно на пять капель крови.
Судья медленно перевел взгляд на писца.
Тот побледнел, понятливо согнулся в поклоне:
– Прошу простить, недосмотрел, – прошептал.
– Мне все ясно, – дощечка гневно стукнула по столу. – Участок земли остается во владении деревни Ши. Вы можете быть свободны, а вот старосту деревни Цзинь я попрошу остаться. У меня появились вопросы касательно ваших судебных дел. Мне кажется, вы используете судебную систему в корыстных целях.
И староста повалился на колени, причитая, что не виноват. И это все козни врагов.
Дальше я уже не слышала, Шо Ху буксиром потащил меня наружу. Старейшины уводили старосту, не переставая кланяться и благодарить судью за милость. А мне никак не верилось, что все закончилось и мы свободны.
Старосту мы поспешили вывести за ворота, усадить на ступени, где он отрубился почти сразу же, стоило ему прикрыть глаза. Улицу наполнил звучный, с переливами храп.
– Перенервничал, – оправдался за отца Шо Ху перед подозрительным взглядом писца и заверил: – Я все подпишу за него.
Он удалился с писцом, обещая быть бдительным. Читать то, что подписывает. Если что-то неясно – сразу звать меня. Старейшины отправились c поддержкой, я же осталась охранять старосту. Скорее, мир от него. А вдруг проснется – и снова на подвиги потянет?
Села рядышком на ступени, вытягивая ноги. Нервное напряжение отпускало, и тело приобретало приятную расслабленность. Голова пустела. Думать ни о чем не хотелось. И я прикрыла глаза, позволяя себе расслабиться. Надо будет на обратном пути по лавкам пройтись. Подарков купить. Ну и себе что-нибудь. Давно по магазинам не ходила, можно и порадовать.
От приятных мыслей меня отвлек шум перед входом. Топот ног. Шуршание одежды.
Красиво тут охранники ходят – двумя ровными шеренгами, сопровождая паланкин. Не парад, но тоже ничего. Видать, важная птица пожаловала. Столько народу ее статус поддерживает: простые охранники, элитные – маги – и пара слуг.
Чиновник? С проверкой пожаловал? Вряд ли аристократа в суд вызвали. Таких лишь император может судить.
Он изволил покинуть паланкин с видом взошедшего над улицей солнца. Белые одежды аж слепили своей белизной. По плечам черным водопадом спускались волосы – гладкие, ухоженные, волосок к волоску. На холеном лице застыла отстраненная печать собственного превосходства.
Вокруг тут же заняли круговую оборону стражи, словно преданные псы, окружив хозяина.
Парень – чуть старше меня – раздраженно оглядел улицу, вход в суд, мельком прочитал табличку: «Кто прав – пусть войдёт. Кто виноват – пусть дрожит» и тут его скучающий взгляд зацепился за изучающий мой.
Черт! Надо ж было так… Я быстро опустила голову.
Привыкла за год к вольности в деревне. Забыла, что пялиться на аристократа дозволено разве что императору. Ну и старикам. Им в силу возраста простительно почти все.
Пронесет?
– Слышь ты, господин велел вам отойти на десять шагов – от вас нищетой пахнет.
Не пронесло.
И ничем таким от нас не пахнет. Немного рыбой – в лодке же плыли. Чуток перегаром. Ну и няниными травами из сумки. Еще свининой, будь она не ладна.
Я-то отойду, но что делать со старостой? На себе я его не утащу. Могу, конечно, но тогда всем станет ясно, что на ногах он не стоит. Возникнут вопросы.
Еще и отбрехаться не удастся… Голос же. Это перед простыми гражданами можно попробовать, а тут охрана… их натаскивали чуять обман. Вон тот, в черном, уже ко мне с подозрением приглядывается…
Я встала, молча изобразила глубочайший поклон и, не поднимая лица, медленно, в надежде, что ему надоест, двинулась со ступеней. Так-то мы никому не мешаем. От двери до нашего угла – метра три. Кучу народу пройти может. Нет. Клюнуло власть показать.
– Быстрее можешь? – это уже лично от «солнца» мне.
Молодой. Несдержанный.
Я кивнула и почти побежала. На месте.
Нет, сегодня я точно всю удачу в суде исчерпала. Надо же было так влипнуть по-глупому!
– Издеваешься? – донесся разъяренный рык, и по нагревшемуся воздуху я поняла, что сейчас прилетит. Мне. У «солнца», похоже, сегодня был неудачный день, ишь, как его разодрало на ком-нибудь сорваться.
А дальше все произошло слишком быстро, чтобы я могла себя остановить.
Удар огненной плетью. Я верно угадала – «солнцу» была близка огненная магия. Моя защита и рефлекторный удар в ответ. Аристократа снесло порывом силы – слабенький он какой-то, впечатало в одного из сместившихся подхватить охранников и перед залитыми солнцем воротами суда рухнула угрожающая тишина.
Я удивленно застыла. Охрана напряглась. Голубь с крыши, свесив голову, глянул так – разве что у виска не покрутил.
Идиотка, я знаю.
Вот когда надо, например, на экзамене, устроенном мне зимой учителем, так не получается. А когда не надо – пожалуйста. На отлично выступила!
Судя
