Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки - Мелина Боярова
— Не бойся, Дьюк. — Ласково потрепала зверя за ухом, когда он подошел поблагодарить, радостно виляя хвостом. — В моем доме тебя никто не обидит. Добро пожаловать в нашу дружную семью. Мы будем любить тебя и заботиться, а ты охраняй дом от недоброжелателей. Только на посетителей лаять не стоит, чтобы не распугать их. Договорились?
Уверенное «гав» послужило ответом, и я почувствовала, что не ошиблась с выбором. Умный пес меня правильно понял и намеревался честно нести службу и защищать дом, не жалея себя.
Утром посетителей прибавилось, так что я воспрянула духом. Мой поход по знакомым и просьба не молчать, если они услышат несправедливые обвинения, принесли пользу. Козни Тарвека не способны меня сломить, а люди привыкли верить собственным глазам, а не досужим сплетням. Когда поток клиентов схлынул, я собрала наличность и отправилась к самому крупному кредитору, которого оставила напоследок. Часть мелких долгов я уже раздала, а для Грегора Грида подкопила наличности, чтобы отдать хотя бы четверть обозначенной суммы и договориться о сроках выплаты остального долга.
От мрачного дома ростовщика с окнами, закрытыми массивными ставнями, веяло безнадежностью, вызывая невольное желание сбежать отсюда подальше. Однако я, как бы тревожно себя ни чувствовала, решительно постучала в дубовую дверь. Скрипнув петлями, она приоткрылась. На пороге возник мужчина с каменным выражением лица и тяжелым взглядом, полным холодной отстраненности. У меня не возникло ни единого сомнения, что это сам господин Грегори.
— Зачем пожаловала так рано? — грубо пророкотал он глухим голосом.
— Я принесла часть долга, господин Грид, — ответила ровным уверенным тоном, хотя внутри испытывала невольное волнение. С таким волкодавом сложно будет договориться. Его не разжалобишь никакими историями о бедственном положении. Хотелось верить, что он прислушивается к голосу разума.
— Входи! — Грегори посторонился, пропуская меня внутрь.
Захлопнув за мной двери, ростовщик запер ее на засов, после чего пошлепал босыми ногами в комнату. Из маленькой неопрятной прихожей, минуя гостиную, я попала в кабинет, обставленный громоздкой мебелью.
— Вот! — Протянула мужчине старый кошель.
Он взял его с показной неохотой, взвесил на ладони, словно оценивал мою ничтожность, а затем высыпал содержимое на стол, покрытый потертым зеленым сукном. Монеты пересчитал быстрым отточенным движением. По лицу ростовщика пробежала тень недовольства.
— Здесь недостаточно, — произнес он, окидывая безразличным взглядом. — Но я учту эту сумму. В следующий раз принесешь вдвое больше.
Недостаточно? Я стиснула зубы, чтобы не наговорить лишнего. И так отдала практически все, что заработала за неделю. Причем расплачивалась за долг, которого в глаза не видела.
— Я соберу нужную сумму, только дайте мне время. И, пожалуйста, выдайте расписку, что получили от меня часть долга.
Грегори удивленно поднял бровь, взгляд сделался еще более жестким, холодным. Как будто, прежде от него подобных подтверждений уплаты долгов не требовали. Неужели привык, что ему верят на слово? Или трепещут, опасаясь лишний раз возразить? Но я не собиралась быть очередной безропотной жертвой этого явно нечистого на руку человека. Нет ни единой причины ему доверять.
— Мое слово — лучшая гарантия, — надменно произнес господин Грид, исполнившись важности. — Ты ведь не сомневаешься в моей честности, дитя?
Дитя? Я мысленно хмыкнула. Мне давно уже за сорок, и всю эту показную браваду не раз видела. Нельзя поддаваться на натуральный развод.
— Мне необходима официальная расписка с печатью и вашей подписью, — повторила я, смело глядя в глаза мужчины. — Таковы правила. Или я ошибаюсь? Господин Монтьер объяснил мне, что любые финансовые операции должны быть задокументированы. Если вы не желаете давать расписку, то это означает, что вы отказываетесь от моих денег. В таком случае, я сообщу об этом поверенному и всем, кому необходимо.
Последнюю фразу я произнесла
