Миллион лет до н.э. - Инна Сирин
— Где ваш телефон?
— Был со мной до потери сознания.
— Его не нашли, после того, как вас ввели из пещер.
— Может украли. Я без понятия, правда.
— Откуда этот наряд?
— Деду ещё в советские годы подарили прототип одежды древних людей. Ну и вот, — без сомнений соврала я.
— То есть этот костюм принадлежал вашему деду? — прищурился Андрей.
— Так и есть.
— И на таможне вас не остановили?
— Ну я просто правильно упаковала его.
— И он из настоящей… эээ…
— Я думаю да, в те годы ещё не было таких ограничений, понимаете?
Мы оба с ним знали, что в наше время натуральный мех и кожа были не в чести, особенно у европейцев. А моя ещё и так была обработана, что можно было сделать вывод, что я незаконно охотилась в лесу и жестоко убила какого-то зверя. А это статья. По любому законодательству любой страны. Так что моя ложь — единственное, что могло меня спасти.
— Как нам проверить, что вы говорите правду?
— Никак. Дед передал мне в наследство всё, что ему хотелось, но точного перечня не написал, там весьма размытые понятия. Мне перепал целый чемодан старинных вещей и в их числе этот наряд. Кожа довольно тонкая, возможно её выделывали народы крайнего севера, а может кто-то из его друзей археологов для проверки исторического способа, — я говорила быстро, чтобы он не успел задуматься, но понял, что в теме я шарю. И сама удивлялась как легко получается врать. Впрочем, всё, кроме костюма было чистой правдой.
— Ладно, хорошо, стойте. Я бы предложил от костюма поскорее избавиться, но если у вас есть документы о наследстве, можно и оставить. Что делать с семью годами вашего отсутствия?
— Мне то откуда знать? Вы меня сейчас вообще огорошили. 7 лет! Как это вообще понять?! И почему я ничего не помню?!
Я вполне искренне разрыдалась, уткнувшись в ладони лицом. Я действительно сильно горевала, о своих детях, любимом мужчине, своей жизни в каменном веке, куда, очевидно, я уже не вернусь. В конце концов, имею же я право оплакать это всё. Выходит, мои дети и муж давно умерли, и может их останки нашли какие-нибудь археологи. И я никогда не узнаю, стал ли мой Оа художником и лучшим охотником племени. Какую стезю выбрал для себя Неа? Женился ли мой древний муж снова? Сколько они там все прожили? Сколько у меня внуков? От всех этим мыслей рыдания мои усилились, Андрей даже испугался. Принёс мне воды, обнял, похлопал по спине, но я не могла остановиться. Меня по-настоящему накрыла истерика от отчаяния и горя.
Тогда они вызвали скорую и мне вкололи успокоительное. Андрей забрал меня из участка и отвёз во французскую больницу.
Жить дальше
В больнице у меня взяли анализы, провели обследования, осмотрело сразу несколько врачей. Поле чего наконец оставили одну в одиночной палате в больничной пижаме. Снаружи мою дверь сторожил полицейский. Мою одежду унёс Андрей, взамен выдали больничную пижаму. Ночью я не могла уснуть. Раз за разом прокручивала в голове, как испугаются мои сыновья, не обнаружив меня в пещере. Как Аур будет испуган и зол, решит, что меня опять похитили, будет искать. На глаза навернулись слёзы, первые за этот день. Я так скучала по ним, так жаждала их обнять. Слёзы полились градом, началась истерика, которую услышала дежурная медсестра, вызвала дежурного же врача и мне вкололи успокоительное со снотворным.
Андрей явился через два дня, уже не такой напряжённый и даже улыбался.
— Как вы себя чувствуете, Тэя?
— Сносно. Более менее осознала масштаб случившегося. Почитала новости. Охренела вторично. Простите…
— Понимаю. Тут и правда есть от чего охренеть, чего уж там. А у меня хорошие новости.
— Рассказывайте.
За два дня я и правда сделала всё перечисленное в промежутках между истериками, которые гасили уколами успокоительного. В итоге я дошла до мысли, что может быть Аур вспомнит о значении именно этого рисунка, догадается, что случилось на самом деле. Он может решить, что хотя я молчала о прошлом, внутренне хотела вернуться и сделала это. Или что так распорядилась судьба. Легче от этой мысли не становилось, но я убеждала себя, что Аур достаточно умен и рано или поздно он к этой мысли придёт. Возможно это его успокоит.
Меня немного успокоило, поэтому я решила хотя осмотреться и узнать новости. А они были не радужными.
— Вы очень вовремя появились. Ещё бы неделя, и вас признали умершей со всеми правовыми последствиями, — вернул меня из размышлений Андрей.
— Ужас какой, — мне правда это было безразлично, моя душа, моё сердце всё еще находились в прошлом.
— Ваши родители подтвердили вашу личность и наследство от дедушки. Спецслужбы вас проверили и не нашли ничего предосудительного.
— Это уже новости получше, — я натужно улыбнулась, пытаясь угадать, как родители могли подтвердить получение мной одежды из шкур.
— Ваша кошка Мармеладка всё ещё жива и ждёт вас у вашей подруги дома. Она кстати, больше всех была рада новостям о вас. И уже летит сюда.
— Ох, как там Мармеладка? Она останется одна, пока Мира будет здесь?
— Я и забыл, что вы 7 лет отсутствовали. Ваша подруга Мира вышла замуж и дома с Мармеладкой осталась её дочь и супруг.
— Замуж? Дочь? Надо же…
— Ну, жизнь продолжается, знаете ли.
— Вы правы, — согласилась я. В конце концов я сама успела обрасти мужем, детьми, чего уж тут. Только вот об этом я не смогу никому рассказать. Даже Мире.
— Врачи подтвердили вашу амнезию и сказали, что возможно память вернётся к вам. Завтра вы встретитесь со следователями и дадите подробные показания обо всём, что помните. Советую говорить то же самое, что говорили мне. Ну, про фотосессию и вот это вот всё.
— Разумеется. Мне ведь больше и ничего сказать, другого я и не помню, — я пожала плечами. — Годы жизни в никуда. Сколько мне теперь? 34?
— Не волнуйтесь так. У современных людей в 35 всё только начинается. А по нашему законодательству теперь люди до 35 считаются молодёжью.
— Фигасе.
— Так что у вас всё впереди. За эти годы полиция пересмотрела кучу записей видеокамер, опросила всех людей, что были с вами
