Единственная повелителя орков - Елена Сергеева
В последнее время у меня было очень много дел, связанных с целительством, поэтому я многим отказывала, но Ялса так просила. Замуж выходила дочь ее близкой подруги. Поэтому я согласилась, но благополучно забыла про обряд, с головой погрузившись в новые рецепты и очередь новых больных.
— Меора, я думаю тебе нужно больше думать о себе и отдыхе, — прижал он меня к себе чуть сильнее. — Ты снова слишком погружаешься в работу. Если продолжишь, то я приму меры, — хмыкнул он.
Я знала, что это не пустые угрозы. Он так делал уже однажды. Просто запер меня в шатре и приставил караульных, строго велев им не выпускать меня никуда, и не впускать никого. Так и продержал там неделю, чтобы я немного отдохнула от того эмоционального истощения, в какое я себя загнала.
Он мягко повернул меня к себе, и я утонула в его любящем взгляде. В эти минуты, когда он смотрел на меня так, не с высоты своего статуса, а просто как мужчина на свою женщину, я забывала обо всем.
В его темных глазах плясали голодные искры. Широкие ладони скользнули вниз по пояснице. Уголки красивых губ чуть приподнялись в намеке не улыбку.
— Мне сегодня привезли вести с севера, от караванщиков, что ходят через Драконий хребет.
Он сделал паузу, и я поняла, что его распирает какая-то забавная новость.
— И что там? — мурлыкнула я, прижимаясь к его груди щекой.
— Говорят, какую-то очеь печальную песню уже поют в самых дальних уголках северных княжеств, и она уже перевалила за Драконьи горы. Я и не рассчитывал на подобную славу.
Я фыркнула, пытаясь сохранить серьезность.
— Значит Ликах был прав. Он говорил, что однажды наша история станет легендой.
— Легенды сочиняют не о живых, — усмехнулся он мн в ответ. — Лучше я пока побуду не в легенде, а просто с тобой и нашими детьми. Но я согласен с тобой. В чем-то твой бард оказался весьма прозорлив. Печальный конец запоминается гораздо лучше счастливого финала.
Я снова рассмеялась.
Он же обнял меня, и мы повернулись к закату, что уже окрасил степь в багрянец. Ярко алое солнце касалось вершин дальних гор, прощаясь с прошедшим летним днем.
И словно по волшебству, наши дети подбежали к нам, уставшие и довольные. Тааган, не говоря ни слова, взгромоздил нашего сорванца на свои широкие плечи, а я притянула к себе дочь, ощутив, как ее тонкие, но уже крепкие пальчики вплелись в мои.
Мы стояли так, вчетвером, на краю нашего стойбища, перед открытым ровным полотном степи.
Наша маленькая семья. Наш союз, рожденный не из договоров или выгоды, а из самой неправдоподобной и самой прочной силы на свете — нашей любви. Я чувствовала тепло Таагана за спиной, доверчивую тяжесть дочери у плеча и слышала счастливый смех сына где-то над головой.
И глядя на угасающую полосу зари, я поняла, что никакие песни не смогут передать этого тихого счастья. Этого мира. Этой любви, которая была не легендой для чужих костров, а самой настоящей жизнью. Моей жизнью. И в этом миге, полном совершенства, не было прошлого и будущего. Было только вечное, сияющее «сейчас».
