Невеста для инквизитора - Маша Ловыгина

— Ты ничего не замечала в ней прежде?

— Нет... За эти дни я узнала столько, что хватило бы еще на одну жизнь. И пока мне еще сложно принять все это. Оборотни, вампиры, перевертыши... Клим, в каком мире мы живем?

— В странном. Но теперь ты знаешь уже так много, что можешь ему соответствовать и не бояться.

Верушка ахнула, почти испытав облегчение от его слов. Ведь сказаны они были столь просто, будто все это было в порядке вещей. Однако стоило признать, что раз они были произнесены Главным Инквизитором без тени насмешки или издевки, значит, он говорил вполне искренне и признавал за ней ее непонятно откуда взявшиеся "особенности".

— И все же, Клим, зачем ты сказал неправду этим людям? — она поднесла полотенце к его лицу и стала аккуратно промокать скулы и высокий лоб.

— Я скажу тебе. Систему можно победить только ее же методами, — ответил он, обжигая ее кожу горячим дыханием. — Есть закон, и если знаешь его, то можешь пользоваться им во благо себе.

— Наверное, ты прав, — согласилась она, но тут же возразила: — Вот только, простым людям не помогает знание этих законов. Всегда найдется тот, кто обернет их против них самих. Единственное, чего я боюсь, что своим поступком ты навлечешь на себя огромные неприятности. Я не стою таких жертв...

Клим крепко сжал ее запястье. Зрачки его потемнели и обрели цвет грозового неба.

— Ты не знаешь, что тебя ждет, Верушка, если ты попадешь в лапы правосудия. Хочешь я тебя просвещу?

Она вздрогнула и попробовала вытащить руку из довольно болезненного захвата.

— Прости, — он чуть расслабил пальцы, но не убрал их. — Закон гласит: каждый, кто проявляет свои способности во вред страны и ее народа...

— Но я не...

Он надавил подушечкой большого пальца вдоль венки на ее запястье и помассировал ее, а затем продолжил:

— Каждый, кто проявляет свои способности во вред страны и ее народа, должен понести суровое наказание. Для ведьмы это означает смерть или уничтожение ее сути. А это, в свою очередь, грозит потерей личности. Ты оказалась втянута в поистине ужасную ситуацию. Я и сам еще недавно считал тебя исчадьем ада.

Глаза Верушки наполнились слезами. Сморгнув, она приподняла подбородок и отвернулась, чтобы не видеть лицо человека, который сейчас жестко припечатывал ее каждым словом.

— Но ты... - он вздохнул. — Я не хочу, чтобы ты стала другой. Я хочу, чтобы ты осталась собой. Никогда не думал, что произнесу эти слова, и все же, говорю в абсолютной уверенности: если есть в мире чудеса, то ты одно из них. И покарай меня бог, если я своими руками уничтожу это чудо.

— Вы можете все потерять! — Верушка наконец озвучила то, что все это время терзало ее изнутри.

— Все? — Клим рассмеялся тихим бархатным смехом, и она вновь не смогла удержаться, чтобы не потянуться на его голос. Настоящий, живой голос. — Ты еще такая юная!.. Невозможно что-то потерять, если за него не держишься.

— Я не верю! — Верушка упрямо покачала головой.

— И правильно делаешь, — кивнул Клим. — Быть Инквизитором значит быть палачом. Хороша забава, не правда ли? Разве можно отказаться от этого?

— О боже... - чтобы хоть как-то справиться с нахлынувшими эмоциями и сомнениями, она вновь принялась вытирать его лицо. Вода в миске стала маслянисто-черной. — Что тут можно сказать? Только то, что твоя работа нужна. Я своими глазами видела эту тьму. Чувствовала ужас и обреченность. Мне безумно жаль, что я стала причиной вашего... твоего... всего этого кошмара. Просто у меня что-то поломалось в жизни. Когда умерла бабушка, и потом... - она шмыгнула носом и уткнулась лицом в теплое сырое полотенце.

— Расскажи мне все, — попросил Клим.

— Хорошо, только закончу, — Верушка отняла полотенце, и Клим хмыкнул, когда увидел серые разводы на ее нежной коже. Она бросила на него вопросительный взгляд, но он лишь опять подставил свое лицо. — Знаешь, я не вижу ни одного ожога, — прошептала девушка и склонилась ниже, внимательно разглядывая его. — Лишь несколько царапин. И шрам немного воспалился. Но я уверена, что это скоро пройдет, — она коснулась его щеки и легонько подула. — Очень больно?

— Ага, — тихо ответил Клим и незаметно прихватил губами светлый локон.

Верушка скосила на него глаза и распрямила спину, оставив без своей добычи.

— Я знаю одно средство из трав, которое очень быстро снимает любое воспаление!

— Я тоже знаю одно средство, которое и мертвого поднимет, — хрипло ответил он и забрал у нее полотенце.

— Да?! — распахнула она глаза. — Расскажешь?

Клим вытер шею и верх груди, будто испытывал сильный жар.

— Я бы и рассказал, и показал... Слушай, а давай закажем еду?

— Уже ночь! — удивилась она.

— Почти утро. А Родняна никогда не спит! Следовало бы позаботиться об этом раньше. О тебе, я имею в виду.

— Я совсем не голодна!

— А я голоден, как волк, — он прихватил пояс ее халата, но затем отпустил. — Через пару часов мне придется уйти, затем я вернусь. Надеюсь, ты будешь еще спать. Тебе необходим отдых.

Она с благодарностью улыбнулась и сплела пальцы, удерживая себя от лишних слов и эмоций. А еще от мыслей, чтобы Главный Инквизитор, не дай бог, не понял, чего ей на самом деле безумно захотелось в этот момент.

...Через короткое время им принесли заказ, но Верушка почти не запомнила вкуса еды. Ее клонило в сон, унося от ужасных воспоминаний. Сейчас ей было хорошо как никогда, потому что рядом был он — сильный мужчина с прекрасным мрачным лицом, которое озарялось каждый раз, как только она смотрела на него.

— Будет лучше, если ты тоже ляжешь здесь, — смутилась она, указывая на кровать. — Нам обоим нужен отдых.

Он не стал спорить. Принял душ, молча выключил свет и растянулся на второй половине постели.

— Ты любила его? — вдруг обжег ее вопросом.

Верушка задержала в груди воздух и крепко зажмурилась.

— Мне кажется, это была не я. И все это было не со мной.

Клим заворочался, чтобы развернуться к ней. В предутреннем полумраке ей показалось, что его глаза полыхнули огнем.

"Ты все знаешь про меня, да?" — Она тоже повернулась к нему и сложила ладони под щекой.

"Получается, что да. Запомни только одно, я не сделаю ничего, чего бы ты сама не захотела. Но хорошенько подумай, чтобы не совершить еще одну ошибку".

"А разве ты никогда не ошибался?"

"Я простой человек, Верушка. Возможно, слишком простой