Печенье и когти - Флер ДеВилейни

Горло сжимается.

— У вас… у вас будут еще поставки?

Он качает головой.

— Боюсь, уже не в этом году. Так, как вас зовут, еще раз?

— Ах, простите! Хэйзел, — я торопливо заполняю паузу, цепляясь за надежду. — Я недавно переехала. Прохожу обучение у миссис Холмс, и она посоветовала ваш магазин. Я надеялась начать свое первое Рождество в новом городе с елки. Может, у вас есть… сломанные ветки, которые я могла бы собрать? Любая мелочь, это так много значит для меня. Мое рождественское желание.

Я пытаюсь шутить, но боль в груди ощущается слишком острой. Куча веток не исправит ничего, но по крайней мере это будет хоть что-то.

Его глаза смягчаются, и на мгновение он смотрит на меня так, будто видит прямо сквозь храбрую улыбку одинокую девушку под ней. Затем внезапно его выражение проясняется, все лицо озаряется.

— Что ж, — говорит он, глаза поблескивают, — у меня здесь может и нет елки, но я знаю одно место. Придется немного проехать, в горы, где лучшие вечнозеленые растут высоко и дико. Вы не найдете это место на своем маленьком гаджете — там почти нет сигнала. Но если вы готовы рискнуть…

— Готова. Абсолютно, — мой голос дрожит от возбуждения. — О, спасибо, спасибо!

Он усмехается и машет мне, приглашая зайти внутрь универсального магазина, где воздух пропитан запахом хвои и корицы. Кажется, все в этом городке сходят с ума в рождественский сезон. Из-за прилавка он достает блокнот и выводит на листке набор указаний закругленным почерком.

— Держитесь главного шоссе до съезда 237, затем следуйте по этим дорогам. Однако, не мешкайте. Уже поздно, а у гор есть свой способ хранить собственные секреты.

Я прижимаю записку к груди, будто это золотой билет.

— Не буду. Огромное спасибо.

— Счастливого пути, Хэйзел. Каждый заслуживает свое рождественское желание.

Когда я выхожу из магазина обратно в вечер, воздух кажется свежим вместо холодного и резкого. В моем сердце легкость, которой не было долгие годы, подпитываемая надеждой и трепетом перед неизвестностью.

Я скольжу за руль, напевая в такт гимнам, с указаниями на листочке, зажатом в руке.

Это должно быть оно.

ГЛАВА 4

Бенджамин



Задний борт моего синего грузовика с щелчком захлопывается, я вытираю руки о фланелевую рубашку и окидываю взглядом ферму — ряды деревьев, амбар, темную опушку леса.

Еще один сезон завершен. По крайней мере, та его часть, которая заключается в доставке деревьев в город к праздникам. Передышка будет недолгой — скоро мы снова займемся саженцами для следующего года. Слухи о нашей ферме расползлись, а городок у подножия горы вырос, и спрос на деревья растет вместе с ним.

В этом году у нас было необычно много бурь, которые повалили часть молодняка, прежде чем мы успели установить временные укрытия. Из-за этого и сломанной ноги отца месяц назад мы с Нейтаном взвалили на себя больше обычного.

Благодаря чуткому слуху оборотня до меня доносится хруст шин по снегу, и я бросаю взгляд на извилистую дорогу к нашей территории. Мы никого не ждали сегодня: поставка продуктов была вчера, да и потока посетителей у нас обычно не бывает до конца праздников.

Инстинктивно моя рука ложится на топорище у пояса, а медведь под кожей шевелится, жаждая вырваться. Я сканирую линию деревьев, пока крошечная желтая машинка не подползает по грунтовой дороге. Водитель останавливается у ворот, затем медленно заезжает внутрь.

Черт побери — почему я не закрыл их, когда заезжал? Теперь ничто не мешает им подъехать прямо ко мне, пока я их не встречу.

Машина с хрустом останавливается на замерзшем гравии, свет фар скользит по темнеющей ферме. Я сдерживаю стон.

Отлично. Как раз когда я думал, что на сегодня закончил. Плечи ноют от перетаскивания бревен, и я был в двух минутах от того, чтобы скинуть сапоги и налить выпить.

Дверь открывается, и выходит женщина — белокурые волосы переливаются, кончики будто окунули в самое синее небо. Она поворачивается, и у меня перехватывает дыхание. Пронзительные голубые глаза цепляются за меня в тот миг, когда ветер меняется, неся теплый, сладкий запах ириски и печенья. Грудь сжимается.

Нет. Абсолютно нет. Не сейчас. Я резко трясу головой, пытаясь развеять притяжение ее аромата, туман, застилающий мысли. Придавая лицу суровое и негостеприимное выражение, я заставляю ноги двинуться вперед.

— Привет, простите, это ферма «Оаквуд»? — ее дыхание клубится на холоде, щеки розовеют, она складывает руки, будто молясь, что я скажу «да».

— Да, это так. А вы? — мой голос звучит грубее, чем я планировал.

Ее взгляд скользит к возвышающимся соснам позади меня.

— Какое странное название для фермы, специализирующейся на хвойных3, а не на дубах.

Я поднимаю бровь, борясь с нетерпением, скручивающим живот. Леди, я здесь не для того, чтобы читать лекции по истории.

— Ох — да, простите. Меня зовут Хэйзелмари. Ну, большинство зовут меня просто Хэйзел. Я за рождественской елкой.

Я скрещиваю руки, перенося вес на пятки. Мне следует сказать ей разворачиваться прямо сейчас, но я не могу оторвать взгляд от того, как ее волосы обрамляют лицо в форме сердечка. Черт.

— Сожалею, но мы закрыты на сезон. Кто вас вообще послал сюда?

Она быстро вдыхает, слова вырываются потоком.

— Видите ли, все магазины в городе распродали елки, а мне очень нужна рождественская елка в этом году. Люди говорили, что вы, возможно, уже закрыты, но я просто должна была попробовать, — в конце своей тирады она задыхается.

Я стискиваю зубы. Мне всегда везет.

— Да. Мы закрыты на сезон.

Ее губы обиженно надуваются, она беспомощно жестикулирует в сторону машины.

— Но нет ли хоть какого-то шанса продать мне одно дерево? Не жду, что вы поймете, но я ехала часами — и вы моя последняя надежда.

Ее слова бьют сильнее, чем должны, отчаяние витает в холодном ночном воздухе, смешиваясь с тем опьяняющим ароматом, что уже ослабляет мою решимость.

Просто дай женщине дерево. Посмотри на нее, Бенджамин.

— Сожалею, но, как я сказал, мы закрыли сезон, — она просит как раз того, чего я не хочу давать, и все же — моя грудь, мой медведь — уже предают меня и смягчаются вопреки всему.

— Пожалуйста, у вас же должна остаться хоть одна елка, — она топает ногами по снегу, затем потирает ладони и дышит на них.

Она замерзает здесь, а буря стремительно надвигается.

Я ловлю ее запястья, прежде чем она успевает убрать руки,