Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина
Каин молчал, переваривая информацию. Внутри что-то холодное шевельнулось, напоминая о том, что Фиоре смертна. Хрупка. Что он может потерять её в любой момент.
— Я впервые слышу, что метка осыпается при смерти, — спокойно произнёс он.
— Не у всех. Метка осыпается только в том случае, если организм находится в состоянии шока, близкого к смерти. И у тебя, и у твоей пары, — мужчина затянулся так, что сигарета в его руках практически полностью сгорела от одной затяжки. — Если говорить простым языком: чем сильнее вы друг на друге зациклены, чем сильнее ваша связь внутри, тем сильнее повреждается метка. По факту, она повреждается в любом случае, просто у кого-то незначительно. Чаще всего теряет краски. Становится чёрной и уродливой.
Каин хмыкнул.
— Как только тело этого уёбка снимут с моста, — произнёс он, бросая окурок, — я так уж и быть профинансирую ремонт этого класса.
— Да будь так добр, — язвительно сказал директор, закуривая ещё одну сигарету.
Каин молча развернулся и покинул кабинет. Его мысли были заняты только одним. Фиоре.
Сегодня он наконец сможет забрать её из больницы. Забрать домой. К себе. Туда, где она будет в безопасности.
Потому что мир был полон ублюдков, готовых её сломать. Особенно теперь, когда она оказалась в таком уязвимом положении. Теперь на неё будут нацелены не только другие альфы. Но и государство. И Каина на ошметки разрывало от понимания, что кто-то может прикоснуться к ней. Особенно этот уёбок. Сученыш скупил все её фотографии. Все до единой и повесил заказ на новые. Мерзкая тварь. Обнажёнки захотелось?
Он разорвёт этого отброса на блядские куски.
От автора: дорогие мои девочки я решила вас порадовать листаем дальше:))))))!
Глава 31. Юна
В себя я приходила тяжело. Сознание то появлялось, то уплывало, погружая меня обратно в тёмную, вязкую бездну. Мне было безумно, до ужаса жарко, и я не могла сдвинуться с места. Меня словно опутывали стальные канаты по всему телу, сжимая, не давая пошевелиться.
— Тише. Что не так? — голос, смутно знакомый, просачивался сквозь эту бездну.
— Мне жарко, — прохрипела я, сглатывая, и начала кашлять, ощущая, как горло дерёт от сухости.
Тиски ослабли, и меня подняли за шею, приложив к губам холодный стакан с водой. Она была такая сладкая. Вкусная. Просто непередаваемо божественная, и мне было жаль тех капель, что стекали по моей шее и подбородку. Но много я всё равно не выпила и закашлялась, давясь.
Воду убрали, и по щеке скользнула горячая ладонь, стирая всю влагу. От этого прикосновения по коже прошла дрожь, прокатываясь по телу от лица до кончиков пальцев на ногах. От простого касания внутри что-то сжалось.
Рука, что держала меня за шею, медленно опустила обратно на подушку, и я начала медленно приходить в себя. Постепенно я поняла, что темно потому, что в комнате стоял полумрак, к которому мои глаза постепенно привыкали. А комнату я узнавала. Это была спальня Каина.
— Каин? — позвала я тихо, протирая глаза.
Я лежала лицом к окну на кровати, укутанная в одеяло, и чувствовала его присутствие за спиной. Тяжёлое. Давящее. Это конечно пугало, но я всё равно чувствовала себя в безопасности. Словно что-то внутри меня понимало, что он не причинит мне вреда.
— Да? — послышался скрип кровати, и его голос прозвучал совсем рядом.
Медленно повернула голову и увидела его силуэт. Он сидел на краю кровати, повернувшись ко мне спиной, облокотившись локтями на колени. Напряжённый. Неподвижный.
— Что случилось? — спросила я, пытаясь вспомнить, и в голове проносились обрывки воспоминаний. Институт. Класс. Кровь. Его руки, залитые кровью. Машина. А дальше пустота.
— Тебе стало плохо, — коротко ответил он, не оборачиваясь. — Пока мы ехали домой. Я отвёз тебя в больницу.
— В больницу? — переспросила я, и внутри что-то похолодело. — Как долго я там была?
— Два дня.
Два дня. Я пролежала там два дня и ничего об этом не помнила.
— Почему? — голос сорвался на шёпот. — Что со мной было?
Каин медленно повернул голову, и я увидела его профиль в полумраке. Резкий. Жёсткий. Его взгляд скользнул по мне, тяжёлый, изучающий, и от этого взгляда я неосознанно сглотнула. Он смотрел так, словно видел меня насквозь. Словно раздевал не только тело, но и душу, заглядывая в самые дальние уголки.
Я заметила, как костяшки на его кулаках были достаточно сильно сбиты, но всё равно побелели. Он сжимал кулаки так сильно, что кожа натянулась, и я подумала, что он сейчас ударит что-то. Или кого-то. И от этого осознания внутри всё сжалось страхом.
Странно, но я видела это. Видела его руки. Его лицо. Хотя в темноте раньше я не видела от слова совсем.
— В тебе начал пробуждаться ген омеги, — произнёс он ровно, безэмоционально, и эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.
Эта информация одновременно и радовала меня, и огорчала. Ведь пробуждение должно было быть целостным, полным, а я особых изменений не чувствовала. Только зрение стало лучше. И жар. Этот проклятый жар, который не отпускал.
— Что значит... начал пробуждаться? — спросила я, приподнимаясь на локте и чувствуя, как по спине стекает пот.
Мне безумно сильно хотелось помыться. Я вся была мокрая. Если Каин всё это время лежал со мной, то это многое объясняло. Он же горячий, как чёртово пламя.
Деза тяжело, сквозь зубы выдохнул и повернулся ко мне полностью. Я увидела его лицо. Жёсткое. Напряжённое. В его глазах плескалось что-то тёмное, хищное, от чего захотелось отползти подальше или накрыться одеялом.
— Твоё пробуждение будет очень тяжёлым. И долгим. Так сказали врачи, — произнёс он, глядя мне в глаза.
— Почему? — голос дрогнул, и я сжала одеяло в кулаке.
Он молчал долго, изучая меня взглядом, и от этого молчания становилось ещё страшнее. А потом произнёс:
— Ты не просто омега, Фиоре. Ты доминантная. У тебя повышенное содержание омега-гормона.
Я не понимала. О таком никогда не слышала. Доминантная омега? Что это вообще значит?
Сев на кровати и поправляя сползающее одеяло, я вдруг поняла, что на
