Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

Пока Янус без перерыва молил меня о пощаде, я почувствовал, что Кассия замерла от страха. Начала слабо сопротивляться моим объятиям. Видимо, боялась, что я приму предложение Януса, и пыталась сбежать от меня. То, что она считала меня настолько подлым, ранило сильнее, чем мог бы светящийся ациам.

Небрежным жестом я направил свою силу на Януса и разорвал его голосовые связки. Это не окончит его заслуженные страдания, но заставит его в конце концов замолчать. Затем я нежно накрыл ладонью щеку Кассии, вынуждая ее взглянуть мне в глаза.

– Я бы ни на что не променял ни одного момента с тобой. Даже на всю власть на свете.

Она слышала мои слова, но я не был уверен, что понимала. Несмотря на боль, Кассия попробовала что-то сказать. Но из ее рта вырывались лишь хрипящие звуки.

«Не разговаривай, – мысленно попросил ее я. – Грим скоро будет здесь. Она тебя исцелит».

Это прозвучало настолько убедительно, что я сам в это поверил. Ничего иного мне и не оставалось, так как я прекрасно знал, что даже Грим не в состоянии сотворить чудо. Ее магии требовалось прежде всего одно – время. А как раз его у Кассии совсем немного.

Она закрыла глаза и бросила попытки заставить свое тело говорить. Вместо этого ее голос пронесся у меня в сознании.

«Почему… ты уничтожил шкатулку?»

Печальный вопрос, полный разочарования и смирения. Мне было ясно, что ее не волновало, почему я не мог нарушить клятву. Она хотела знать, зачем я сначала просил ее доверять мне, а потом обменял эту проклятую штуку на ее жизнь.

«Потому что иначе Янус тебя убил бы, – честно ответил я. – Это был единственный способ не потерять тебя».

Ее брови нахмурились, а веки слегка приоткрылись, ровно настолько, чтобы она могла укоризненно посмотреть на меня.

«Так ты тоже меня потеряешь».

В этот момент на меня накатило ледяное и жестокое осознание. Я отрицал это, отмахивался и врал сам себе. В своей заносчивости я отбросил все сомнения и просто не принимал тот факт, что мог и не спасти Кассию. Но сейчас правда острыми, как клинки, когтями вцепилась в мой разум и отказывалась его отпускать. Кассия умрет, прямо здесь, у меня на руках. И я не в силах ничего предпринять, чтобы этому помешать.

«Ты должна была довериться мне», – грустно сказал я.

Затем скользнул рукой в складки своего паллия и достал оттуда маленький флакончик. В нем сиял мягкий белый свет. Естественно, я скрывал его под иллюзией, однако для Кассии это не преграда.

«Я передам его Верховному Совету. Лично. Чтобы больше никто не помешал твоей мести».

Когда до нее дошло, что я показывал, ее красивые глаза расширились от удивления. Моргнув, она сперва уставилась на флакон с душой. Потом на меня. Симметричные линии ее лица исказило безграничное горе. Я улыбнулся ей. Вымученной улыбкой. Жалкая попытка облегчить ее страдания. Мне не хотелось умалять жертву Кассии, демонстрировать ей ее ошибку или бессмысленность действий, но я не мог позволить ей уйти, думая, что я ее предал. Все-таки это была моя ошибка. Она не могла знать, что я разнес половину дворца, чтобы отыскать тайник Януса и обойти его чары. Менее элегантный взлом, чем удался Кассии, но с тем же результатом – и единственный способ обмануть Януса. Да, это моя ошибка. Мне стоило принять во внимание ее упертость и сомнения и посвятить ее в этот план. Всю свою жизнь ей приходилось полагаться только на себя. Так кем я себя возомнил, что ожидал от нее слепого доверия?

На это существовал лишь один ответ. Глупый ответ: демоном, который влюбился в нее до безумия. Вот так просто. Так жестоко. Судьба преподнесла мне невероятно ценный подарок, только чтобы через такое короткое время вновь его отнять.

Маленькая ладошка легла в мою и ласково ее сжала.

«Да, я должна была тебе довериться», – согласилась со мной Кассия.

Она не отрывала от меня взгляда. В нем светилась грусть, как будто она видела, как все могло быть. Будущее, которое никогда не наступит.

Одна-единственная слезинка скатилась по ее щеке.

«Но это все равно ничего бы не изменило».

Кассия

В последний раз

Ветер взъерошил волосы Бела и потянул за мое платье, однако лицо демона оставалось таким серьезным, словно было высечено из камня. Как несокрушимая скала посреди бури.

Моя скала среди бури.

Всем сердцем я желала облечь в слова свое сожаление, не заставляя Бела чувствовать, что я о чем-то сожалею. Завещание моей души Янусу всего лишь немного ускорило неизбежное. На самом деле я уже умерла в кладовой. Когда Тигеллин пырнул меня мечом в спину.

Все, что происходило после этого, было просто временем, взятым взаймы.

Временем, которое потребовалось судьбе, чтобы расставить все по местам.

Теперь все именно так, как и должно быть. Янус больше никому не причинит вреда – поверженный оружием, которое сам же и создал. Танатос получит дозволение убить его. Бел вернет себе свой дом. А я…

Возможно, я вновь увижусь с Дафной… и с мамой. И тогда смогу рассказать им, что моя жизнь и моя смерть имели смысл и что я уснула мирным сном, свободная, под звездным небом своего родного города, в объятиях демона, у которого сердце больше, чем у многих знакомых мне людей. Может, только чуть-чуть чернее. И хоть оно не билось, я знала, что крохотная его часть принадлежала мне.

Конец позволял взглянуть на вещи в другом свете. Еще пару мгновений назад мне казалось, что страдания Януса – последнее, что я мечтала увидеть. Поэтому через силу встала на ноги и доковыляла сюда. Однако сейчас я поняла, что все не так. Неправильно тратить свои последние вздохи на злорадство и ненависть. Этого в моей жизни было предостаточно. Нет, я хотела ощутить немножко тепла и счастья и испытывала бесконечную благодарность к Белу за то, что он не оставил меня одну. Я не имела ни малейшего понятия, что к нему чувствовала, но не играло совершенно никакой роли, как ты это назовешь, пока оно кажется приятным и правильным. Чуть более идеально все стало бы лишь в том случае, если бы взгляд Бела не поглощала огромная тревога. Мне не хватало лукавых