Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль
– Значит, ты знал? – Джейн изумленно подняла глаза от списка. – Ты знал, что он во Франции?
– Нет. Мы знали, что он покинул Эльбу, но не представляли, куда он направился. В тот день, когда мистер Гилман попросил сделать одного ягненка, он передавал сообщение об этом шаге шпионской ячейке Брюсселя.
– Но ведь это же невероятное количество работы. Вы могли просто встретиться наедине и передавать друг другу нужную информацию.
Винсент кивнул.
– Так мы и делаем. Однако…
– Однако вы не могли вести беседы в моем присутствии.
– Именно так. Прости меня, муза, что изводил тебя недомолвками.
Джейн взяла его за руку и коснулась губами костяшек пальцев.
– Теперь, когда я знаю причину, ты прощен. Но я пока что так и не поняла, при чем тут ягнята.
– Никто не стал бы придавать особого значения частным визитам чароплета в дом мистера Гилмана, и потому мы могли встречаться, не вызывая особых подозрений. Основное преимущество мистера Гилмана заключается в том, что он слывет светским хлыщом, совершенно не интересующимся политикой. И если бы кто-то увидел, как он встречается в частном порядке с кем-то из членов политических кругов, это непременно вызвало бы подозрения. А интерьерные чары в его гостиной могут служить картой, с которой могут сверяться нужные люди, просто приходя в его дом на очередной званый ужин. Точно так же и мне на руку играет моя слава чароплета – она открывает мне двери в те дома, куда вряд ли пустили бы других британцев.
Джейн вспомнила портрет Наполеона, висевший над камином в доме мадам Масон.
– Так, как ты ходил поболтать о кустарных техниках чароплетения с мадам Масон?
– Именно. Этот показной интерес и несколько мелких случайных заказов привели меня в дома, куда нет ходу нашим соотечественникам. – Он указал на раздел «шотландские черноголовые» в списке пород, где содержался перечень овечек и баранов. – Вот здесь – моя самая многообещающая зацепка, причем случайно подброшенная тобой. Это ведь ты тогда упомянула трехцветную кокарду.
– Лейтенант Сегаль… – Джейн вспомнила скандал в галантерее, – казалось, тот произошел уже целую жизнь назад, – и сообразила, где пряталась упущенная деталь. За долгие годы войны с Наполеоном она настолько привыкла к тому, что именно триколор служит символом Франции, что кокарда на головном уборе лейтенанта не показалась ей чем-то из ряда вон выходящим. Но ведь сейчас у власти находились Бурбоны, и кокарда действующему военному полагалась белая. Джейн торопливо пересказала Винсенту о том, что случилось в магазине, опустив только один момент – удар локтем в живот.
Когда она умолкла, Винсент потер челюсть. Уголки его губ поджались.
– Ты уверена, что не хочешь сесть на корабль? Мне будет гораздо спокойнее, если ты уедешь.
Джейн не удостоила мужа ответом и вместо этого принялась нарочито внимательно изучать список.
– Может, стоит нанести визит мадам Мейнар? Я обещала заглянуть к ней в ближайшее время, а офицеры в ее доме бывают частенько.
– Пока не нужно. Давай сначала посмотрим, чем закончится эта неделя. Может статься, что мы еще успеем сесть на корабль.
– Здесь перечислены и другие породы овец. Кого еще ты подозреваешь?
– Авасси – это месье Аркамбо, тот ученик месье Шастена, что сотворил чары à la Chinoiserie. Бельгийская молочная – это месье Бертран. Котсуолд… – Винсент тяжело вздохнул и постучал пальцем по бумаге. – Котсуолд – это кто-то из домашних самого Шастена.
Джейн потеряла дар речи. Пару минут она только и могла, что смотреть на список, не способная осознать, как вообще можно воспользоваться чьим-то гостеприимством, а затем шпионить за этим же человеком.
– Ты не можешь предполагать это на полном серьезе.
– По своей воле я никогда бы не предположил такого. И тем не менее Ив выглядит наиболее вероятным кандидатом, учитывая его юность и тот почет, что ему могли посулить как родственнику Бонапартов.
– Но он же считает Наполеона самым страшным злодеем в Европе.
– Так он сказал своему младшему брату. Но если бы он и впрямь был бонапартистом, то что еще он мог бы сказать в доме своего отца? – Винсент положил руку на плечо Джейн и мягко сжал. – Мне не больше твоего нравится подобная идея, но я вынужден приглядывать за Шастенами в оба. Тогда, в первый день, ты верно подметила: между отцом и сыном чувствуется слишком уж большое напряжение.
– Пусть это и так, но если бы у Ива была веская причина предать отцовские чаяния, то вряд ли бы он оставался в этом доме.
– Конечно, но… – Винсент на мгновение прикрыл глаза рукой, а когда убрал ее, на его лице как будто осталась тень. – Молодые люди не всегда могут сразу обрести независимость. Я успел стать взрослым мужчиной, прежде чем отрекся от отца.
– Любимый… – начала Джейн и осеклась, не желая вынуждать мужа откровенничать о темах, в которые он не думал углубляться.
Тот задумчиво пожевал губами, барабаня пальцами по столу.
– Я ведь никогда не рассказывал о том, что стало причиной моего разрыва с отцом, не так ли?
– Ты только упоминал, что он не хотел, чтобы ты занимался чарами. – Джейн взяла Винсента за руку. – Если это что-то слишком личное, то я не стану настаивать.
– Нет уж, – усмехнулся тот, – я уже уяснил, что лучше ничего не скрывать от тебя, хотя мне не очень хочется взваливать на тебя свои горести.
– Полагаю, ты и сам уже понял, что я не считаю их такой уж тяжкой ношей.
– Да, я понял. – Винсент тяжело вздохнул, встал и принялся расхаживать по комнате. – Прости меня. Я просто настолько привык держать все в себе, что мне нужна пара минут, чтобы сформулировать свою мысль.
Джейн очень хотелось утешить его, но она предпочла остаться на месте и не мешать ему, чтобы не спугнуть настрой. Некоторое время Винсент беспокойно расхаживал по комнате, как встревоженный медведь по клетке.
– Мой отец, как я уже упоминал, имел строгие представления о приличиях и четкие представления о том, как должен выглядеть идеал мужественности. – Он переплел пальцы, закинул руки за голову и на некоторое время умолк, а затем продолжил: – И мой интерес к «женскому» искусству чароплетения показался ему признаком… некоторых наклонностей, которые его обеспокоили. Но я не пожелал отказываться от своего увлечения, и тогда он высек меня. Я был упрямым ребенком и начал изыскивать способы обойти его запрет. Тогда он разработал такой плотный и продуманный курс занятий, чтобы все-таки превратить меня в образец благовоспитанности.
Винсент остановился возле камина и положил руки на лепную полку – и так и застыл, опираясь. Джейн постаралась удержать себя в руках, хотя ее и
