Гончар из Заречья - Анна Рогачева
– Как тебе в потемках живется? Лучина чадит, глаза ест, искры сыпет, того и гляди, изба вспыхнет. А восковая свеча? Чистый свет, ровный, яркий! Бабам прясть легче, ребятишкам грамоту учить, тебе же с расчетами этими твоими не в темноте разбираться! Это не роскошество, Лука, это глаза сбережёт и от пожара защитит!
Лука задумался. Аргумент про пожар и испорченное зрение был весомым. Он сам не раз ругался коптящую лучину.
– И откуда он, этот пасечник-то? На дороге не валяется.
– Сын покойного Панкрата, Мирон, – тут же выпалила Зоя.
– Живёт в Стар-городе. Дед Макар подтвердит. На ярмарке в Крутобережье, говорят, бывает. Не найдем, так в Стар-городе узнаем.
– Дом, отцовский, – с новой силой заворчал Лука. Кровлю чинить, печь поправлять. Опять расходы.
- Да она еще получше наших изб будет! – неожиданно раздался из сеней голос Анфисы, которая, видимо, стояла там и слушала. Она вошла, решительно упирая руки в бока.
– А печь Петька за два дня поправит, было бы из чего! Кровлю мужики, глядишь, за тот же мёд будущий залатают. Свои же, помогут!
– Верно! – подхватила Зоя, чувствуя перевес.
– Мы не просим у тебя золота, Лука. Мы предлагаем вложить то, что уже есть и пропадает – пустой дом и пустующие луга. В обмен получим то, чего нет – мёд, воск, деньги и свет в домах!
Спор разгорелся не на шутку. Лука ворчал про лишние рты, про риск, что человек не приживётся. Зоя и Анфиса парировали – рот один, а польза на всю деревню! А я разве не прижилась? Петр разве не прижился? Тут на шум заглянули Светлана и Марк. Услышав причину спора, они тут же встали на сторону женщин.
– Свечи, говоришь? – аж прослезился Марк. – Радость то какая! – А мёд в лепёшки, – мечтательно сказала Светлана. Лука, окружённый со всех сторон, чувствовал, как почва уходит из-под ног. Его упрямство было велико, но аргументы – ещё сильнее. – Ладно! – рявкнул он, наконец, хлопнув ладонью по столу.– Уговорили. Но с условием! На ярмарке сама с ним и договаривайся, Зоя. И чтоб в первый же год, к осени, мёда и воска в общую казну положил. А не выполнит, тогда пусть выметается вон, и дом возвращает назад. И договор, со всей деревней чтобы подписал, для поруки.
– Договорились! – тут же согласилась Зоя, едва сдерживая ликующий возглас. Она знала, что это не поражение Луки, а его способ согласиться, сохранив лицо и переложив часть ответственности.
Новость о будущем пасечнике мигом облетела Заречье, добавив в суету новую, сладкую ноту. Теперь у ярмарки была ещё одна цель – найти Мирона. А Зоя, возвращаясь в гончарню, уже мысленно прикидывала, сколько воска нужно на первую, пробную партию свечей для Луки, чтобы он окончательно уверовал в правильность своего решения. В споре победили. Осталось дело за малым.Глава 33
Такой суеты, как перед ярмаркой, в Заречье не было очень давно.
Первым с рассветом явился, конечно, Лука. Он ходил по двору гончарни, заложив руки за спину, и сыпал советами.
– Эй, Архип, не клади кувшин на край! Соломы побольше, побьёте же все! Телега тряхнёт – и поминай, как звали! – возмущался он, хотя Архип и не думал класть кувшин на край.
– Зоя! Цену на корзинки ставь побольше, – советовал он, тыча пальцем куда-то в небо.– Все хорошо будет, – успокаивала его Зоя. – По цене договоримся! Не волнуйтесь вы так!
– Смотри в оба, обманут же непутёвую! – Он продолжал ворчать, словно Зоя собиралась на войну.
Он так переживал, что даже попытался обернуть один горшок в солому, но руки от волнения дрожали, и ничего не получалось. Елисей, проходя мимо с вязанкой дров, хмыкнул.
– Лука, давай помогу. Лука, покраснев, отдал горшок, но тут же нашёл новую цель для беспокойства. – А телег то у Гриши хватит? У нас-то всего одна. А вдруг дождь?Пока все хлопотали над товаром, Зоя заканчивала оформление подарков для той, что накормила их у своей печи в кабаке, и тому, кто когда-то привез её сюда, дав шанс на жизнь.
Для Гриши и Ульяны она приготовила особенные подарки. Чайные пары. Она корпела над ними в минуты, когда руки сами просили тонкой работы. Стенки чашек Зоя вытянула до прозрачной, казалось, тонкости. Если постучать по краю ногтем, то звучал чистый, высокий, почти стеклянный звон. И покрыла их самой удачной вишнёвой глазурью. Она нанесла
