Ферма в рассрочку и очень жадный дракон - Тая Вальд
Я лежала, глядя в потолок, и слушала ночные звуки — стрекот сверчков за стеной, тяжёлое дыхание Ардана. Через «Сердцевину» шёл спокойный, ровный поток. Он что-то обдумывал. Строил планы.
— Ардан, — прошептала я в темноту.
— Мм?
— А что, если они действительно подкупят кого-то из свидетелей?
— Тогда Корвин их размажет по стенке на перекрёстном допросе, — тихо ответил он. Его рука нашла мою в темноте и сжала. — Подкупленный свидетель — это как мина замедленного действия для той стороны, которая его подкупила. Достаточно поймать его на одной лжи — и всё его показание теряет силу. А Корвин… он чувствует ложь за версту.
— Надеюсь, — вздохнула я.
— Не надеяться надо, а готовиться, — сказал он. И вдруг повернулся ко мне на бок. В свете одинокой свечи его лицо было смутным силуэтом. — Алёна. У меня есть идея. Насчёт нашего главного свидетеля.
— Какого ещё свидетеля?
— Нашего самого незаменимого, самого едкого и самого беспристрастного очевидца всего, что здесь происходило с самого начала.
Я в темноте подняла бровь, не понимая. Потом до меня дошло.
— Феньку? — выдохнула я. — Ты хочешь, чтобы Фенька давала показания в суде?
Раздалось недовольное блеяние.
— О чём это вы там шепчетесь? Я спать пытаюсь!
— Именно её, — подтвердил Ардан, не обращая внимания на возмущение козы. — Она здесь была и до Розы, и при Розе, и после. Она видела всё. Развал, отчаяние, бегство. И наше появление, и первую вскопанную грядку, и первый урожай. И она не человек. Её невозможно обвинить в сговоре или корысти. Её показания будут… уникальными.
Мысль была настолько дикой и настолько блестящей одновременно, что у меня на секунду пропал дар речи. Фенька в суде. Говорящая коза, дающая показания против бывшей хозяйки. Это было либо гениально, либо полным безумием.
Раздался скрип половиц — Фенька поднялась.
— Постойте-ка, постойте, — её голос прозвучал настороженно. — Вы это про меня? В суд? Чтобы я, значит, пришла в этот каменный мешок и рассказала этим важным дяденькам и тётенькам, какая Роза была стерва безответственная и как ты, Алёна, тут с утра до ночи пашешь? Да меня же там за говорящее чучело примут! Или за колдунью! Меня же изучать начнут, резать, может!
— Тебя никто не посмеет тронуть, если ты будешь официальным свидетелем по делу, — спокойно сказал Ардан. — Ты будешь под защитой закона. И судьи Магсуда… они видали и не такое. Говорящие животные, особенно магические или древние, не такая уж редкость. Просто им редко есть что сказать по делу. А у тебя есть.
Фенька молчала. Я слышала, как она переминается с копыта на копыто.
— И что я там должна говорить? — наконец спросила она, и в её голосе уже не было прежнего возмущения.
— Правду, — просто сказала я. — Всё, как было. Как ты ругалась со мной, как пыталась выгнать. Как смотрела, как я тут вкалываю. Как Роза сбежала, даже не попрощавшись. В общем всё.
— Хм, — протянула Фенька. — А это… это может помочь?
— Может, — сказал Ардан. — Потому что ты — единственное существо, чью лояльность нельзя купить за деньги. Ты здесь живёшь. Твоё благополучие зависит от этой фермы и от той, кто о ней заботится. Для суда это весомый аргумент.
Фенька снова помолчала. Потом я услышала, как она с шумом укладывается обратно на своё одеяло.
— Ладно. Подумаю. Спать мешаете, вообще-то. Утром решим.
Но по её тону я поняла, что она уже почти согласилась. Потому что это была авантюра. А Фенька, при всей своей практичности, обожала авантюры. Особенно если в центре них оказывалась она сама.
Я повернулась обратно на спину, и Ардан снова взял меня за руку.
— Спокойной ночи, фермерша, — прошептал он.
— Спокойной ночи, дракон-адвокат, — прошептала я в ответ.
Я закрыла глаза, но сон не шёл. В голове крутились мысли о завтрашнем дне. О столбах для забора, о крыше сарая. О том, как Фенька будет давать показания. Представляла её перед судьёй, с её едкими комментариями и убийственной искренностью. Это могло сработать. А могло и обернуться полным провалом.
Ветер за окном стих, собаки успокоились, и постепенно меня всё-таки вырубило. А когда открыла глаза, Ардана рядом не было.
Я вылезла из-под одеяла, натянула сапоги и вышла во двор. Он уже стоял у летнего очага, раздувая угли для чая. Увидев меня, кивнул.
— Всё спокойно. Никого.
— А ты давно встал? — спросила я, потягиваясь.
— С рассветом. Уже сходил, проверил периметр. Всё в порядке.
Мы позавтракали тёплой овсянкой с мёдом, и я пошла совершать утренний обход. Куры, цыплята, вода в поилках… Всё как обычно. Потом дошла до огорода. И тут у меня глаза полезли на лоб.
Вчера ещё зелёные, мощные кусты картошки теперь… поникли. Стебли полегли, листья начали желтеть по краям. Это был явный признак — картошка созрела. Готова к уборке.
— Что⁈ — вырвалось у меня вслух. — Да как⁈ Она же всего ничего в земле!
Я подбежала ближе, нагнулась и осторожно потянула за один стебель. Земля легко поддалась, и из неё посыпались клубни. Крупные, ровные, чистые. Я отбросила стебель в сторону и принялась рыть руками под кустом. Картошка сыпалась и сыпалась. Я выгребала её пригоршнями и складывала в кучку. Потом встала, отряхнула руки и просто уставилась на эту гору. С одного куста. Я даже не верила своим глазам.
— Ардан! — закричала я, не в силах сдержаться. — Иди сюда! Смотри!
Он подошёл, посмотрел на кучу картошки, потом на меня.
— Богатый урожай, — констатировал он.
— Богатый⁈ — я засмеялась истерично. — Ардан, у меня было три картофелины! Три! Я разрезала их пополам, получилось шесть кустов. С одного клубня обещали ведро! А тут смотри!
Я судорожно начала собирать клубни в ближайшее пустое ведро, которое валялось у грядки. Наполнила его до краёв. И ещё осталась куча. Я притащила второе ведро. Заполнила и его и ещё половину третьего. С одного куста два с половиной ведра картошки! Это было просто нереально.
Я села на землю рядом со своим богатством и смотрела то на него, то на Ардана, который стоял и молча наблюдал за мной.
— Шесть кустов, — прошептала я, уже делая расчёт в уме. — Шесть
