Незнакомка для наследника клана орков - Дита Терми
— Вместе, — настаивает он.
Мы одновременно кладём ладони на шершавую, испещрённую рунами поверхность. Теплота камня мгновенно проникает в кожу, разливается по венам, достигает самого сердца. Оно замирает, а потом начинает биться с новой, тревожной силой. Я чувствую, как магия камня проникает в меня, ищет что-то.
Надо говорить.
Я закрываю глаза, пытаясь найти в себе то самое тёмное, стыдное чувство. И оно тут же всплывает на поверхность, подогретое магией Сердца.
— Я… я боюсь твоей силы, — вырывается у меня, и я сама поражаюсь этим словам. Но это правда. Глубокая, постыдная правда, которую я никогда бы не признала вслух. — Не тогда, когда она направлена на защиту. А… той, что внутри. Той дикой, необузданной ярости, которую я чувствовала в твоих воспоминаниях. Я боюсь, что однажды она вырвется… и я не смогу её принять. Что она напугает меня. И я отшатнусь от тебя.
Я открываю глаза и смотрю на него, ожидая увидеть боль, разочарование. Но он смотрит на меня с пониманием.
— Это не слабость, Лина, — говорит он тихо. — Это мудрость. Бояться силы — нормально. И… я тоже боюсь.
Я замираю. Он боится?
— Я боюсь твоей хрупкости, — продолжает он, и его голос обретает новую, уязвимую ноту. — Не как недостатка. А как величайшей ценности. Я боюсь, что моя грубость, мой мир, мои привычки… случайно причинят тебе боль. Сломают тебя. И я никогда себе этого не прощу.
В его словах звучит такая искренняя, мучительная забота, что у меня к горлу подступает ком. Мы стоим здесь, два существа из разных миров, и боимся одного и того же — случайно разрушить то, что так дорого.
— Я не хрупкая, — говорю я, и голос мой крепнет. — Ты сам это доказал. А твоя сила… она часть тебя. И я хочу принять её всю. Даже ту, что пугает.
— А моя грубость… — он делает шаг ко мне, не отрывая ладоней от камня. — Она останется лишь внешней оболочкой. Обещаю. Я буду нежным с тобой. Всегда.
Руны на камне под нашими руками вспыхивают ярче, их свет становится тёплым, золотым. Магия признала наши страхи. Признала их настоящими. И признала наше желание их преодолеть.
Но это была лишь первая стена. Самая простая. Магия камня копает глубже, вытаскивая на свет то, что пряталось в самых потаенных уголках.
— Иногда… — мой голос снова становится тихим, — иногда я думаю, что ты заслуживаешь кого-то… проще. Кого-то из своего народа. Кто не принесет тебе столько проблем. Кто будет понятен тебе с полуслова.
— А я, — тут же парирует он, и в его глазах вспыхивает знакомый огонь, — я с ума схожу от ревности, когда ты говоришь с другими эльфами-мужчинами. Даже с Эрионом. Я боюсь, что ты одумаешься. Поймешь, что я — ошибка. И вернёшься в свой идеальный, утончённый мир, где нет места такому, как я.
— Я никогда не вернусь, — говорю я с такой страстью, что камню, кажется, стоит поверить. — Ты — мой мир. Весь. Со всеми его… шрамами и дикостью. И мне жаль, что я заставляю тебя ревновать. Для меня нет никого. Только ты.
Свет камня становится ослепительным. Он уже не золотистый, а чистый белоснежный. Он согревает нас, пронизывает насквозь, словно говорит: «Да. Это правда. Самая сокровенная».
И тут магия вырывает из меня самое страшное. То, в чем я боялась признаться даже самой себе.
— Я боюсь, что наша любовь… что она не переживет быта, — лепечу я, и слёзы наконец катятся по моим щекам. — Что когда исчезнет эта опасность, этот азарт бегства… нам не о чём будет говорить. Что мы обнаружим, что мы… слишком разные.
Я жду его ответа, затаив дыхание. Это самый большой страх. Страх, что все это — лишь прекрасная иллюзия.
Азур смотрит на меня, и в его глазах нет ни тени обиды или разочарования. Только бесконечная нежность.
— Лина, — говорит он. — Ты — самое интересное, что когда-либо случалось в моей жизни. Каждый день с тобой — это новое открытие. Я хочу узнать все твои привычки. Все твои эльфийские ритуалы. Я хочу слушать твои рассказы о звёздах, даже если я в них ничего не понимаю. Наша разность — не пропасть. Это… бесконечное поле для исследований. И я хочу исследовать его с тобой. Всю оставшуюся жизнь.
Эти слова… они разбивают последнюю стену внутри меня. Они смывают все страхи, все сомнения. Я рыдаю, не в силах сдержаться, а он притягивает меня к себе, и его губы касаются моих слёз.
В этот момент оба плода на ветвях дуба срываются и, плавно покачиваясь, опускаются прямо в наши руки. Они тёплые и тяжелые.
Руны на Сердце Рощи вспыхивают один последний раз и гаснут. Испытание окончено.
Мы стоим, прижавшись друг к другу, держа в руках эти сияющие плоды — символ того, что мы приняли друг друга целиком. Со всеми страхами, слабостями и сомнениями. И наши чувства оказались сильнее.
Я поднимаю на него заплаканные глаза.
— Я люблю тебя, — говорю я. И в этих словах теперь нет ничего, кроме чистой, выстраданной правды. — Всего тебя.
— И я тебя, — он целует меня в макушку. — Всю. И давай поскорее закончим с этими испытаниями. Я хочу начать с тобой тот самый «быт». Впереди нас ждёт так много открытий.
Я счастливо улыбаюсь, понимая, что мы почти справились. Осталось последнее испытание. И у меня уже нет сомнений. Мы и его преодолеем. Ведь мы вместе.
Глава 42. Конец
В руках я сжимаю теплый, пульсирующий светом плод. Он кажется живым, словно в нём бьётся крошечное сердце. Это доказательство. Доказательство того, что мы смогли обнажить друг перед другом самые тёмные уголки своих душ и не испугаться, не отшатнуться.
Азур стоит рядом, его плод надежно спрятан в его огромной ладони. Он смотрит на меня и улыбается. Мы почти у цели. Осталось одно последнее испытание.
— Испытание «Танец Противоположностей», — голос жреца звучит как приглашение к последнему, самому красивому акту.
Воздух в Роще снова меняется. Нас больше не окружают стены или пропасти. Мы стоим на огромном, плоском камне, отполированном до зеркального блеска веками и ступнями бесчисленных пар, проходивших здесь обряд до нас.
Слева от нас рождается вихрь. Он соткан из ослепительно-белого, холодного света. В нём танцуют искры, похожие на снежинки, и слышится отзвук эльфийских песен — прекрасных, стройных, но таких… далёких. Такой я знала магию своего народа. Красивая, совершенная, но лишённая настоящего жара.
Справа вздымается другая буря. Она
