Ты меня бесишь - Екатерина Мордвинцева
Она хотела возразить, но он поднял руку.
— Не трать силы на споры. Береги их для битвы.
Лира кивнула, обняла его на секунду.
— Спасибо вам. За всё.
— Иди, девочка, — мягко сказал он. — Иди и покажи им, на что способна настоящая Волчица Судеб.
* * *
Первые минуты битвы слились в один сплошной водоворот звуков, запахов и цветов. Лира видела всё сразу — каждую ауру, каждое движение, каждую вспышку боли. Она координировала оборону, предупреждала об атаках, останавливала время на доли секунды, чтобы дать своим преимущество.
Дэймон бился в центре, как всегда — яростно, безжалостно, красиво. Его аура полыхала серебром, и Лира чувствовала каждую его эмоцию: азарт, злость, и где-то глубоко — страх за неё.
«Я в порядке, — послала она мысль. — Дерись.»
«Дерусь, — пришёл ответ. — Но следи за правым флангом, там прорыв.»
Она переключила внимание, отдала приказ Райану, и прорыв закрыли.
Битва длилась уже час, потом два. Силы таяли с обеих сторон, но врагов было слишком много. Они накатывали волнами, и каждая волна уносила чьи-то жизни.
Лира чувствовала, как дар истощается. Она не могла останавливать время так часто, как в начале. Щиты получались слабее. Видение аур начало мерцать.
— Держись, — прошептала она себе. — Ещё немного.
И вдруг она почувствовала это.
Холод. Страх. Боль.
Не её — его.
Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Крон, прорвавшийся сквозь оборону, вонзает клинок в спину Дэймона.
— Нет! — закричала Лира.
Время остановилось. Но не так, как раньше. Оно замерло полностью, намертво, словно кто-то нажал паузу в фильме. Застыли летящие стрелы, застыли бегущие волки, застыл Крон с окровавленным мечом в руках.
И Дэймон. Застыл, падая, с широко открытыми глазами, в которых замерла боль.
Лира бежала к нему сквозь застывший мир, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова. Сердце колотилось где-то в горле, слёзы застилали глаза.
— Дэймон! — кричала она. — Дэймон, нет!
Она упала рядом с ним на колени, прижала ладони к ране. Кровь хлестала сквозь пальцы, горячая, липкая, бесконечная.
Время рвануло вперёд.
Взрывы звуков, крики, звон мечей — всё обрушилось на неё разом. Но она ничего не слышала. Только его дыхание — слабое, прерывистое, угасающее.
— Дэймон, — шептала она, склоняясь к его лицу. — Дэймон, не смей. Слышишь? Не смей уходить.
Он открыл глаза. В них была боль, и любовь, и прощание.
— Лира… — выдохнул он. — Ты… жива…
— Я жива, — рыдала она. — И ты будешь жив. Слышишь? Ты будешь жив!
— Люблю… — прошептал он, и глаза закрылись.
— Нет!
Её крик разнёсся над полем боя. И вместе с ним — волна силы, такой огромной, что воздух загудел. Ауры врагов вспыхнули и погасли — те, кто был рядом, попадали замертво, не выдержав давления.
Лира не видела этого. Она видела только его — бледного, неподвижного, с кровью, заливающей землю.
— Дэймон, — позвала она по связи. — Дэймон, ответь!
Тишина.
Связь, которая пульсировала всегда, стала слабой, едва заметной, как далёкая звезда на грани видимости.
— Нет, — выдохнула Лира. — Нет, нет, нет…
Она подняла голову. Вокруг бушевала битва, но для неё это был просто шум. Всё, что имело значение, умирало у неё на руках.
— Керн! — закричала она. — Керн, помоги!
Старик появился как из-под земли. Упал на колени рядом, прижал пальцы к шее Дэймона, к запястью, к груди.
— Жив, — выдохнул он. — Чудом. Но рана смертельная. Если не унести его сейчас, он умрёт через минуту.
— Уносите, — Лира вскочила. — Я прикрою.
— Лира, ты не справишься одна…
— Я справлюсь, — отрезала она. — Уносите его. Живо.
Керн кивнул, подозвал двух волков. Они подхватили Дэймона и понесли к зданию.
Лира осталась одна посреди поля боя. Вокруг кишели враги, почуявшие лёгкую добычу. Они стягивались к ней, предвкушая лёгкую победу.
Она подняла руки.
— Ну давайте, — прошептала она. — Попробуйте.
И мир взорвался.
Она не помнила, что было дальше. Очнулась уже в лазарете, сидя на полу у кровати Дэймона. Руки были в крови, лицо в копоти, одежда изодрана. Но он был рядом. Живой.
— Дышит, — прошептал Керн, стоя рядом. — Еле, но дышит.
— Что с ним? — спросила Лира, не узнавая собственный голос.
— Клинок прошёл в нескольких сантиметрах от сердца. Повреждены лёгкое, печень. Я сделал всё, что мог. Теперь его жизнь в руках богов.
— Нет, — Лира поднялась, шатаясь. — Его жизнь в моих руках.
— Что ты задумала? — насторожился Керн.
— Ритуал, — ответила она. — О котором ты говорил. Тот, что может спасти истинную пару ценой жизни другого.
— Лира, нет! — старик схватил её за руку. — Ты не понимаешь. Это убьёт тебя.
— Я понимаю, — спокойно сказала она. — Но без него мне не жить. Так что выбора нет.
Она отстранилась, подошла к кровати. Села рядом, взяла его холодную руку в свои.
— Дэймон, — позвала она по связи. — Ты слышишь меня?
Слабый импульс. Едва заметный. Но он был.
— Я здесь, — ответила она. — Я не дам тебе уйти. Слышишь? Не дам.
Она закрыла глаза и потянулась к своей силе. Всей, до последней капли. И начала переливать её в него.
Что происходило дальше, Лира не помнила. Была только боль — такая, что хотелось выть. Было опустошение — такое, что казалось, она рассыпается на атомы. Но где-то впереди, в темноте, горел огонёк — его аура. Слабая, угасающая. И она тянулась к нему, отдавая себя, сгорая, чтобы он жил.
— Лира! — голос Керна доносился будто сквозь вату. — Остановись, ты убьёшь себя!
Но она не слышала. Не могла слышать. Было только одно — он должен жить.
Последнее, что она запомнила — его глаза, открывшиеся вдруг, и в них — ужас, любовь, мольба.
— Лира, нет…
А потом тьма.
Глава 25
Сознание возвращалось медленно, тягуче, как патока. Первое, что почувствовал Дэймон — боль. Тупая, ноющая, разлитая по всему телу. Второе — странную пустоту там, где всегда пульсировала связь с Лирой.
Он открыл глаза.
Белый потолок. Запах лекарств. Тишина, нарушаемая только писком медицинских приборов. Лазарет. Он в лазарете.
— Жив, — раздался знакомый голос. Керн склонился над ним, щупая пульс. — Чудом, но жив.
— Лира… — прохрипел Дэймон. Голос сорвался, горло пересохло.
Керн замялся. И в этом замятии Дэймон прочитал всё.
— Где она? — он попытался встать, но тело не слушалось. — Где Лира⁈
— Лежи, — Керн надавил ему на плечо. — Ты ещё слишком слаб.
— Где она, чёрт возьми⁈ — заорал Дэймон, и от крика зашлась боль в груди.
Керн вздохнул, отступил.
— Рядом, — сказал он тихо. — За ширмой.
Дэймон рванул капельницу из вены, не обращая внимания на боль, сполз с кровати, упал, поднялся и, шатаясь,
