Жена для виконта-отступника - Елена Филимонова

— То есть, в принципе, вы согласны? — уточнила она. — Среди моих людей есть те, кто могут это устроить. Им можно доверять.

— Если им можно доверять, то почему вы не отправите ко двору их? — не то, чтобы я ждала от нее подвоха, но вопрос казался вполне логичным.

— Потому что только женщина может стать фрейлиной моей сестры и Ее Величества королевы, — Инилея теперь смотрела на меня еще пристальнее.

Я разве что не присвистнула. Иными словами она хотела отправить меня в самое пекло. В случае разоблачения мне была только одна дорога — на плаху.

«Но если эта женщина, что сидит сейчас передо мной, станет королевой, нам обеспечено безбедное будущее», прошептал внутренний голос. Я мысленно велела ему заткнуться.

— Мне надо подумать, — наши глаза встретились, и стоило немалых усилий выдержать ее взгляд.

— Разумеется, — она понимающе кивнула. — И повторюсь: ваш ответ, каким бы он ни был, не повлияет на мое отношение к вам. И все же я бы хотела, чтобы именно вы стали моим осведомителем.

— Почему именно я? Не доверяете своим компаньонкам?

— Они хорошие девушки, но выросли в сельской местности и не знают тонкостей придворной жизни. Их раскусят в два счета.

* * *

— Исключено. — Ричард допил кубок и жестом остановил служанку, собиравшуюся налить ему еще. — Моя жена никуда не поедет. Простите, леди Инилея, но я этого не допущу.

Она повернулась в его сторону, посмотрела задумчиво, но и не думала гневаться. Напротив, происходящее явно казалось ей занимательным.

— При всем моем расположении к тебе, Ричард, но я предлагаю это твоей жене, а не тебе. Выбор за ней.

— Леди Инилея…

— Тссс… — она приложила палец к губам. — Дай нам поговорить, Ричард. Я уверена, сэр Роберт с удовольствием составит тебе компанию в игре в карты.

Проще говоря, эта хрупкая женщина, формально еще не имевшая никаких прав, выставила за дверь двух мужчин. Сколько же ей было, когда ее мать отправили на эшафот? Три года? Четыре? С тех пор никто не рассчитывал, что девочка, признанная незаконнорожденной, спустя годы станет претенденткой на трон. Ее не воспитывали, как королеву, и все же она научилась виртуозно управлять окружающими.

— Так, значит, вы согласны, леди Элизабет, — уточнила она, когда мы остались вдвоем.

Я понимала, что независимо от того, каким будет мой ответ, обратной дороги не будет. Настал момент истины, и пришло время выбирать, на чьей я стороне? Отказаться, оставить все, как есть, надеясь на милость нынешней королевы?

Но, если слухи о здоровье Беренгарии правдивы, возможно, ей осталось недолго. Тогда Инилея станет королевой, но после моего отказа уже вряд ли приблизит ко двору. Но с другой стороны Беренгария, поддавшись уговорам фанатичных советников, может отправить сестру на казнь, а следом за ней и нас с Ричардом. Я понимала, что мои размышления прагматичны и, быть может, даже корыстны, но и сидящая передо мной Инилея тоже думала в первую очередь о собственной выгоде.

— Да. Согласна.

Я сделала ставку, и теперь оставалось уповать на то, что она окажется выигрышной.

— Хорошо, — Инилея улыбнулась, явно довольная моим ответом.

* * *

— Ты должна была обсудить это со мной.

Поленья в камине догорели, но даже в темноте я видела гневное выражение его лица. Ричард злился и, надо сказать, небезосновательно. Я понимала его чувства. Он сидел на краю постели и пристально наблюдал за каждым моим движением.

— Должна была. — Я сняла халат и положила его на обитую бархатом софу в изножье кровати. — Но твое негодование не изменило бы мой ответ. А помешать мне ты бы не смог.

Я обошла кровать и легла с другого края.

— Ты знаешь, какое наказание бывает за шпионаж?

— Знаю. Как знаю и то, что делают с теми, кто укрывает в своем доме еретиков. — Я повернулась к нему. — Мы оба отступники, Ричард. Может быть, судьба не случайно свела нас вместе?

— Ты веришь в судьбу? — Он придвинулся ближе, положил руку мне на бедро, и это прикосновение отозвалось в теле сладкой тяжестью.

— Отчасти. Я верю в то, что некоторые вещи происходят не просто так. Эбигейл могла найти мне другого мужа, тем более что претенденты были. Или ты мог найти невесту поближе к дому. Но вот мы здесь, в Хэррон-Хаусе. Еретик и шпионка. — Я тихонько засмеялась. — Хороша парочка, да?

За напускным весельем скрывался страх. Я понимала, что ввязалась в очень опасную игру, которая, вполне вероятно, приведет меня на эшафот, но, как бы странно это ни звучало, верила, что не все потеряно. Может, и правда, сестры еще помирятся. К тому же, если слухи правдивы, и королеву хотят убить, надо хотя бы попытаться остановить это.

— Не думай, что мне не страшно, Ричард. Я знаю, что ждет нарушителей закона.

Впервые за долгое время я вспомнила о бедной Молли. О том, как она, извиваясь, выла от боли, пока дыба рвала ее мышцы и суставы, а потом корчилась в огне. В ночь перед казнью шел дождь, наверняка хворост промок и горел из рук вон плохо. Несчастная, несчастная Молли!

— Иди ко мне.

Ричард не пытался отговорить меня, не сетовал на то, какая плохая жена ему досталась — нет. Он просто был рядом и делал все, чтобы поддержать меня. Уже за одно это я была готова идти за ним хоть в саму преисподнюю.

В ту ночь мы занимались любовью пока не остались совсем без сил. Так мы чувствовали, что все еще живы и есть друг и друга. Когда все висит на волоске, когда ходишь с завязанными глазами по краю пропасти, только близость и спасает. Физическая, душевная — важно чувствовать, что ты не один в темноте, что есть рядом рука, рука того, кто подхватит, удержит, а быть может, и рухнет вместе с тобой в бездну. Но не отпустит.

— Я поеду с тобой, — выдохнул Ричард, когда обессиленный упал рядом.

Его спина взмокла от пота, он тяжело дышал, но, черт возьми, как же он был хорош! Глаза уже привыкли к темноте, и мне казалось, что я могу смотреть на него вечность.

— Ну, конечно, со мной. — Я покрепче обняла его, наслаждаясь прикосновением липкого обнаженного тела к коже.

От частого дыхания его грудь и живот вздымались, я слышала, как бьется его сердце.

— Она тебе нравится?

Ричард, конечно, понял, кого я имела в виду, когда сказала «она».

— Я очень ценю ее. Как человека. Инилея помогала моей семье, тогда, когда все