Варвар перед Рождеством - Руби Диксон

— Еще яиц? — я спрашиваю.

Каэ кивает, как будто это все объясняет.

— Сегодня День без яда, — объявляет Эревэр, снова переплетая свой хвост с хвостом Каэ, когда она снова вкладывает свою маленькую ручку в его. — Мы будем украшать яйца и загадывать желания.

Ой. Я помню, кто-то что-то говорил о рождественских каникулах, но я не обратила особого внимания. Праздники — это очень далекое воспоминание. Я так долго провела в клетках и зоопарках, что многие из моих земных мечтаний остались лишь очень, очень далекими воспоминаниями. Мне и в голову не пришло праздновать, особенно сейчас, когда Бека нет.

— Я понимаю.

Мы направляемся по тропинке в каньоне к утесам грязноклювов, и пока мы идем, Эревэр без умолку болтает о празднике.

— Послезавтра будет День без от яда. Так говорит мама. Это надолго, Эл-ли?

Я качаю головой, не обращая внимания на его болтовню.

— Мама говорит, что если я буду хорошо себя вести, то смогу получить особый подарок накануне вечером, а потом еще один утром. Она сказала, что это будут не растения, потому что неядовитые растения приберегают для девочек, чтобы их пары могли их поцеловать. Но моего папы здесь нет, чтобы мама могла поцеловать его, так что, надеюсь, ей не придется целовать меня. — Его лицо искажается.

— Она не будет, — говорю я ему, сжимая его руку.

— Но у нас в хижине висят гирлянды и другие красивые вещи. И мама сказала, что Стей-си собирается приготовить особые угощения для всех на праздник. И мы будем играть в такие игры, как футбол, но мы должны быть осторожны и не играть слишком сильно, потому что Дренол очень старый, и мама боится, что мы сделаем ему больно. — Когда я не добавляю к этому ничего, кроме пожатия руки, чтобы дать ему понять, что я слушаю, он поворачивается к Каэ. — Я спросил маму, можно ли мне такую же тунику, как у папы, которую он так любит. Или рыболовную сеть, но она сказала, что я слишком маленький для рыболовной сети, и я просто утону в ней. О чем ты просила, Каэ?

— Чтобы папа вернулся домой, — щебечет Каэ. — Это единственное, чего я хочу.

Я чувствую тупую боль в сердце. О, я тоже этого хочу. Я хочу, чтобы охотники вернулись домой, и я хочу видеть, как мой сильный, гордый Бек входит в деревню, его взгляд блуждает по лицам в поисках меня.

Я тоже этого хочу — чтобы моя любовь, моя вторая половинка, все для меня вернулся домой, в мои объятия.

Эревэр недовольно хмыкает.

— Не думаю, что ты понимаешь, Каэ. Мама говорит, что суровый сезон начнется со дня на день, а это значит, что папа и остальные могут не вернуться, пока не закончится самый сильный снегопад. Это могут быть много-много лун. Возможно, мы не увидим их до тех пор, пока снова не наступит сезон дождей. — Он говорит все это с деловитой уверенностью, но каждое слово словно удар кинжала в мое сердце.

Прошло уже много недель. Мысль о том, что я буду без Бека несколько месяцев подряд, кажется пыткой. Мне хочется плакать. Я хочу развернуться, заползти обратно в постель и спать, пока он не вернется. Мне так грустно и одиноко без него. Это меня ломает.

— Эл-ли? — Эревэр снова пожимает мне руку, чтобы убедиться, что я слушаю. Он повторяет свой вопрос. — Что ты об этом думаешь?

Я думаю, это ужасно, но все, что я делаю, это пожимаю плечами. Я не могу говорить. У меня комок в горле.

— Ты должна попросить о чем-нибудь другом, Каэ, — говорит ей Эревэр. — На всякий случай, если этого не произойдет.

Она на мгновение задумывается.

— Новая корзина.

— Это хороший ответ, — весело говорит он.

Жаль, что меня не так легко отвлечь. У меня такое чувство, будто из каньона выкачали весь воздух. Бек не возвращался несколько месяцев. Я думала… Я думала, что с ним, с моей парой, я больше никогда не буду одинока. Теперь, кажется, я одинока так же сильно, как и раньше, и это ранит сильнее, чем я когда-либо ожидала.

***

К тому времени, как мы наполнили наши корзинки, Эревэр в мельчайших подробностях рассказал нам с Каэ о Дне без яда, и о том, что он хочет получить, и о том, что Бек подарил ему в прошлом году, и о том, какой сильный снегопад ожидается очень скоро, и, похоже, мой дух был полностью подавлен его детской болтовней. Я более чем готова вернуться в свою хижину и хорошенько выплакаться.

Каэ идет осторожно, прижимая к груди корзинку с яйцами, как будто несет бесценное сокровище, и поэтому мы возвращаемся медленно, чтобы не столкнуть ее находки. Эревэр не возражает против этого, потому что это позволяет ему еще больше говорить о своей любимой теме — предстоящем празднике. Похоже, чем тише Каэ, тем больше Эревэру приходится заполнять это тихое пространство, и к тому времени, когда мы возвращаемся в деревню, я с облегчением вижу, как Клэр приветствует нас со своей малышкой Рэлви на руках.

— Все готово, милый? — Она улыбается мне. — Мне нужно, чтобы ты вернулся и помог маме с костром, — говорит ему Клэр, протягивая руку. — Возьми свою порцию гнезд грязноклювов, и мы пойдем вымоем тебе руки.

Я ставлю свою корзинку, чтобы он мог наполнить свой маленький рюкзак, что он и делает с большим энтузиазмом. Клэр морщит нос от его энтузиазма и смеется, когда он бежит вперед.

— Он так рад предстоящему празднику. Надеюсь, он не слишком много болтал.

— Не слишком много, — вру я.

— Я сказала ему, что если он будет хорошо себя вести и поможет, то получит особый подарок. — Она морщится. — Конечно, сейчас мне нужно что-то придумать, но я уверена, что это придет само собой. Ты в порядке? Эревэр сказал, что ты очень скучаешь по Беку, и я знаю, как это тяжело, когда ребята надолго уходят. — Ее добрый взгляд блуждает по моему лицу, в то время как ее малышка хватает ее за волосы и подносит к своему слюнявому рту. — Я бы сказала, что со временем становится легче, но я не уверена, что это так. Я думаю, мы просто привыкаем к тишине и пустой хижине. И, конечно, есть комплекты. Когда они появляются, нам не одиноко. Утомительно, да. Тихо и одиноко, нет. — Она