Я на тебе (никогда не) женюсь - Анна Рейнс
— Я хочу побыть одна, — уже громче повторяю я, нервно комкая подол.
Кларисса вздыхает.
— Я оставила гостей, чтобы прийти сюда и поддержать тебя. Можно было хоть каплю благодарности проявить. Не всем везет с такими подругами.
В любое другое время я бы испытала укол вины. Начала бы извиняться и засунула бы свои эмоции куда подальше. Но сейчас... я молча смотрю на нее. Жду, когда до нее наконец-то дойдет.
Кларисса поджимает губы, и на секунду ее не отличить от сестры. Но почти сразу на ее лице расплывается дежурная улыбка.
— Хорошо. Съешь хотя бы эти пирожные. Ради тебя старалась. Хотела настроение ПОДНЯТЬ.
Меня отверг мужчина, в которого я была влюблена, а затем меня обвинили в распутстве. А еще мне пророчат в мужья свинопаса. Да, пирожные — то, что надо для поднятия настроения. Перевожу мрачный взгляд на столик.
— Хорошо. Спасибо.
— Ну... я пошла, — Кларисса улыбается уже благодушнее. — Спокойной ночи, Аллисандра.
Она чинным шагом покидает комнату. А меня словно за веревочку тянет к столику.
Смотрю на угощение, и внутри странное чувство возникает. Голод. Аж руки трястись начинают.
И чем дольше ему противлюсь, тем хуже становится.
Странно.
4
Кручусь всю ночь в кровати, точно мясо на вертеле. Уснуть не могу. То ли от переживаний... то ли от этих пирожных, что я так и не съела. Бросает то в жар, то в холод, сводит живот.
Еле до утра доживаю. Не помню, чтобы мне когда-либо было так плохо. Стоит солнцу подняться, как я с тарелкой наперевес несусь к лекарю. По пути бросаю мимолетный взгляд в окно и вижу отряд генерала. Выезжает через ворота, подняв знамя Сарендала. Символ солнца на красном фоне.
Слышала, что их не будет по крайней мере два месяца. Какие-то волнения на границе. В груди что-то тревожно сжимается. Ноет, точно ржавый гвоздь воткнули.
Чувства не проходят за один день. Даже после... такого. Впрочем, сейчас больше всего там стыда. Опозорена, раздавлена, унижена. И хуже всего то, что я не знаю, что делать дальше.
Бежать? Мне некуда. Родственникам я и даром не сдалась. А если не к ним? Жить впроголодь, без крыши над головой и перспектив? Но зато преисполненная гордости и подальше от тех, кто плохо обо мне думает?
Я же не дура.
Как ни крутись, без денег никуда не деться. Можно попробовать устроиться на работу, но кто меня возьмет? К тому же я ведь даже не пыталась адаптироваться.
Жила все это время в каком-то своем мире, где принцесса приносит сиротке чай, потому что они подружки.
Ага, как же.
Целитель хоть и не сильно рад меня видеть, принимает. Долго изучает пирожное, которое я ему принесла. Магией сканирует. И вскоре подтверждает догадку. Десерт с сюрпризом
—.. обычно эту смесь используют для больных. Кто есть не может. Пару глотков — и организму хватает на весь день, — говорит он. — Есть только одна проблема…
Принимать можно не больше недели. Иначе возникает сильная зависимость.
Меня в буквальном смысле колотит. По виску течет капля холодного пота.
— И как долго это будет длиться?
— Пока всё не выйдет, — хладнокровно припечатывает он.
— Что — всё? — спрашиваю на грани истерики. Его многозначительный взгляд обводит мою фигуру.
— Всё.
Из его кабинета я выхожу с артефактом, который определяет наличие этой дряни в еде. Еле выпросила. Сжимаю его так крепко, словно от этого моя жизнь зависит.
Настроение подавленное. Я ведь до последнего не хотела верить, что это дело рук Клариссы. Даже сейчас в голове пытаюсь ее оправдать. Она не знала, подставили... Но здравый смысл говорит об обратном. Обе принцессы что-то против меня имеют и действовали сообща.
Одна втиралась в доверие. Вызнавала тайны, чтобы сильнее и больнее ударить.
Вторая — не стесняясь, смешивала меня с грязью. Она ведь наследная принцесса.
ЕЙ все можно. Придворные, точно свора собак, вгрызаются во все, куда укажет ее рука.
И я в упор не понимаю, за что они меня так ненавидят.
Отныне мне даже пожаловаться некому. Король, несомненно, встанет на сторону дочерей и обвинит меня в неблагодарности. Во дворце нельзя никому доверять.
Чувствую себя мышью в змеином логове.
Никаких больше балов и приемов — буду просто вести спокойную, размеренную жизнь. Приведу свою голову и тело в порядок. Получу образование. А дальше решу, куда податься. Предпринимать что-то сейчас слишком опрометчиво. Возможно, они только этого и добиваются — чтобы я сама исчезла из их жизни.
Не дождутся.
Злость и ненависть, что я испытывала вчера, превращаются в решимость. Хочу показать, чего стою. Даже если ради этого придется выше головы прыгнуть.
Следующие несколько месяцев превращаются в пытку. Первые дни я закрываюсь в комнате, ссылаясь на болезнь. Но в четырех стенах только хуже становится. Тело словно в огне, и это состояние выматывает. Пытается сломать.
Но ломаться я не собираюсь. И спустя неделю выхожу в сад на прогулку. Понимаю, что телу нужна физическая нагрузка. Чем скорее я избавлюсь от последствий приема того лекарства, тем лучше.
Прогулки быстро сменяются на пробежки. Надо мной насмехаются, мне кажется, все.
— Кто опять выпустил свинью из хлева? — восклицает Марисса, пронзая меня острым, словно кинжал, взглядом.
— Готовится к приезду генерала. Хочет еще раз попробовать его соблазнить.
Сжимаю зубы, когда слышу насмешливый голос Зои. Они со старшей принцессой теперь чуть ли не лучшие подружки — постоянно вместе. А вот Кларисса держится в стороне. Но на меня не смотрит. Ведет себя так, словно меня и не существует вовсе. Пустое место.
И я даже не знаю, что меня больше задевает.
Последствия порошка все еще дают о себе знать. Пусть и не так сильно, как в первые дни. Хотя, может, привыкла. Из-за этого я с трудом концентрируюсь на занятиях, и учителя вечно недовольны. Зовут меня неспособной тупицей.
Мне кажется, внутри пружина сжимается. Я измотана — морально и физически.
Мысль о побеге уже не кажется такой уж и плохой. Выхожу из комнаты, только когда никто не видит — ранним утром или вечером.
Вот и сейчас. Отправляюсь на пробежку с рассветом и не успеваю вернуться.
Дождь начинается. Платье тут же намокает, становится неподъемным. Пыталась уговорить швею сделать штаны, но она посмотрела на меня с таким священным ужасом.
Иду мимо пустого тренировочного плаца. Вспоминаю, как сидела в кустах и наблюдала за генералом Сарсом. Восхищалась уверенными движениями. Звериной грацией. Чувствовала странное волнение — почти как
