Альфа для видящей Тьму. Сделка на жизнь - Нинель Верон
— Остынь, защитник, — от каменных стен Хранилища отразился мужской голос. — Возьми плащ, а то твоя пара совсем замерзнет. Этих жалких магических крошек не то что на атаку не хватит — ты даже световой кристалл создать не сможешь…
К нашим ногам действительно опустился черный плащ. Объемный, теплый, подбитый изнутри мехом. Пропахший пылью. Словно сама цитадель, пусть и нехотя, смиловалась над нами, предложив эту жалкую защиту от чужих взглядов и холода.
Я быстро подхватил плащ и укутал в него обессиленную девушку, скрывая от всех ее наготу. Пальцы невольно дрогнули, коснувшись нежной кожи на ключице. Воспоминания нахлынули на меня, обжигая стыдом и раскаянием. Я помнил все: как издевался над ней, как сковал ее шею ошейником, какие ужасные слова говорил…
Дарина не сопротивлялась, застыв восковой куклой, но даже сквозь ткань плаща я чувствовал ее дрожь. Ее страх. Ее недоверие.
Я снова потянулся, чтобы взять ее на руки, но девушка шарахнулась от меня, словно от самого ужасного монстра в мире. Зашипела, стоило легонько дотронуться до ее кожи. От нее исходила столь нестерпимая боль, что я и сам отступил…
Моя пара мне не просто не доверяла — она меня боялась.
Осознание этого выворачивало душу наизнанку, превращало сердце в осколки…
— Тебе придется идти босиком, — тихо сказал я, и мой взгляд упал на ее ноги.
Изящные пальчики выглядывали из-под плаща. На холодном, отполированном камне они казались совсем крохотными.
Мне захотелось снять с себя сапоги и отдать ей, но здравый смысл подавил этот порыв. Мы были в логове врага, а не на романтической прогулке.
— Мы не в лесу, усыпанном острыми сучьями. Я сама пойду. Как отсюда выйти? — с раздражением спросила Дарина.
Но она лишь надела маску, пряча усталость и страх, которые грызли и меня.
Дарина осмотрелась в поисках выхода, желая как можно скорее выбраться отсюда. И я разделял ее желание. А еще всю тяжесть того, что произошло между нами в прошлом. Все грехи легли на мои плечи тяжелой плитой. Все, что я сделал, чтобы заманить ее в ловушку, заставить сотрудничать, даже ценой собственной жизни, насильно… Нам предстояло поговорить и выяснить отношения.
Хотя какие к черту между нами отношения? Принуждение. Страх. Ненависть. Жажда обладания во что бы то ни стало. Теперь ко всему этому присоединилась безумная одержимость ею. Звериная, первобытная любовь…
Голос, звучащий словно отовсюду, заставил меня вздрогнуть.
— Выход есть в определенных точках, под арками со знаком трилистника. Нужно подойти к арке, постучать по стене три раза и произнести: «Откройся». Двери сами появятся, — ответил Страж, и эхо его голоса разнеслось по Хранилищу. — Этот способ перемещения действует только для вас двоих — мы открыли его, чтобы вы выбрались в мир людей. Маршал, когда понадобится помощь с вурдалаками, просто постучи по стене три раза и произнеси: «Трилистник». Знаки с его изображением укажут вам дорогу. Счастливого пути…
Стражи исчезли, забрав с собой огненную ведьму и открыв нам путь домой.
Дарина лишь фыркнула — издала звук, полный горькой покорности, — и пошла вперед.
Мое сердце сжималось с каждым шагом. Дарина, закутанная в чужой плащ, босая и прекрасная, шла по лабиринту древних тайн, а я покорно следовал за ней, чувствуя, как тревога и необъяснимая, жгучая нежность сплетаются в моей груди в один тугой узел.
Я не знал, что нас ждет, но был готов разорвать в клочья любого, кто посмеет прикоснуться к моей истинной.
Ее ступни почти бесшумно скользили по каменному полу, но этот тихий звук отдавался в моих ушах громкой вибрацией. Каждый ее шаг отзывался во мне болью, словно она ступала не по холодному камню, а по моей обнаженной совести.
Я видел, как она напряжена, как она старается не смотреть по сторонам, где в нишах, словно застывшие кошмары, покоятся древние артефакты. Воздух здесь пах озоном, как после грозы, и расплавленным металлом, будто сама цитадель обдавала нас своим загробным дыханием.
«Держись. Скоро мы будем дома… — мысленно твердил я Дарине, глядя ей в спину. — И все выясним. Я надеюсь, что ты простишь меня. Дашь второй шанс. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом».
Она подошла к арке, украшенной сложными барельефами, и замерла, будто прислушиваясь к тишине. Среди скульптур была печать в виде трилистника…
Я видел, как дрожь сковывает Дарину, и мои кулаки сжимались от бессилия. Мне хотелось подойти, обнять ее, прижать к себе, прошептать на ухо слова любви, молить о прощении, пока этот проклятый ужас не покинет ее глаза.
Но я знал: она оттолкнет, отпрянет от меня…
Дарина трижды постучала по арке и произнесла заветное слово.
— Ну же… — шепотом сказала девушка, словно бросая вызов безмолвным стенам. — Покажись…
И Хранилище отозвалось. Сначала едва слышным гулом, будто проснулся великан, спавший в самом сердце горы. Затем бесшумно, без скрипа и скрежета, арка замерцала, и ее свод засиял ярко-голубым светом открывающегося портала.
Перед нами появился проход из Хранилища в наш мир — длинный коридор, уходящий в непроглядную тьму.
Оттуда пахнуло сыростью и чем-то старым, забытым, отчего по коже пробежали мурашки.
Дарина оступилась на пороге, и ее неуверенность вонзилась в меня острой иглой. Она боялась сделать шаг в неизвестность. И была права.
— Погоди, — мой голос прозвучал жестче, чем я планировал, и она вздрогнула.
Я шагнул вперед, заслоняя Дарину от зияющего провала, и почувствовал слабый запах ее волос — пыльный, с горьковатой ноткой дыма и чего-то неуловимого. Сердце бешено заколотилось в груди.
«Не сейчас. Соберись».
Я протянул руку в темноту, и мои пальцы коснулись холодного металлического кольца. Я инстинктивно дернул за него, и с тихим шипением на стенах тоннеля вспыхнули странные камни, отбрасывая призрачный зеленоватый свет.
— Теперь можно, — обернулся к Дарине и замер.
В тусклом свете ее лицо казалось безжизненной фарфоровой маской. Силы девушки почти иссякли. Дарина держалась на последних крошках магии. На чистом упрямстве, не показывая мне, насколько она устала и вымоталась.
На мгновение в ее глазах вспыхнул огонек благодарности — подобие слабого, едва ощутимого доверия. Я вдруг понял простую, но ужасную истину: я готов сжечь дотла всю эту проклятую цитадель, всех чудовищ, лишь бы этот огонек не погас…
Дарина молча кивнула и, подобрав полы плаща, шагнула в тоннель. Я последовал за ней. В спину мне дышала мгла Хранилища, но впереди шла она — моя боль, мой единственный маяк в этом царстве вечной ночи. И где-то в глубине души, под грузом страха и
