(не) Случайная для дракона (СИ) - Алиса Меру

Его рука на её щеке чуть сжалась.

— Два дня, — сказала она.

— Два дня, — повторил он.

Рэн

Он сидел на подоконнике в своих покоях и смотрел на письмо.

Маленький конверт — плотная бумага, никакой печати. Почерк. Тот самый почерк который он три года думал что не увидит больше никогда.

Развернул. Читал. Уже в третий раз читал одни и те же слова.

Я жив. Не ищи меня. Но скоро — увидимся. Есть то что нужно тебе знать.

И подпись которой не было. Просто — буква. Одна буква которую знал только он.

Рэн сложил письмо. Положил в карман.

Посмотрел в окно — на двор, на трещину, на дым который поднимался в серое небо.

Два дня.

Сначала — печать. Потом — всё остальное.

Я жив, — повторил он. — Жив.

Улыбнулся — не своей обычной улыбкой. Другой. Тихой. Своей.

Глава 21

Каэль

Он видел её раньше чем она вошла в столовую.

Не потому что смотрел на дверь — он никогда не смотрел на двери, это было не его привычкой. Просто его огонь почувствовал её магию в коридоре — тёплую, живую, ту которую он теперь узнавал через стены и этажи и весь замок сразу. Поднял взгляд за секунду до того как она появилась.

Она вошла в тёмно-зелёном платье — плотная ткань, простой крой, никаких лишних украшений. Волосы убраны в косу которая перебрасывалась через плечо. Фиолетово-серые глаза в утреннем свете казались темнее чем обычно — почти серыми, почти грозовыми. Она немного щурилась — не выспалась, он это видел сразу. Едва заметные тени под глазами, чуть плотнее сжатые губы.

Плохо спала, — отметил он. — После вчерашнего прорыва. Магия наверное не давала успокоиться.

Его огонь потянулся к ней — как всегда, как дыхание, само. Он уже давно перестал с этим бороться.

Она подошла к столу. Увидела кружку горьковского корня которую он налил заранее — поставил на её место ещё до того как она вошла. Посмотрела на кружку. Потом на него.

Он смотрел в документы.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе, — сказал он не поднимая взгляда.

— Ты налил мне кружку.

— Да.

— Снова.

— Да.

Она помолчала секунду. Потом взяла кружку. Отпила. Он краем зрения видел как она это делает — запрокидывает голову чуть, прикрывает глаза на секунду от горького вкуса. Каждый раз так, уже привычка.

Не смотри, — сказал он себе.

Смотрел.

Рэн ввалился через три минуты — растрёпанный, в камзоле застёгнутом наспех, с куском пирога в одной руке и яблоком в другой. Сел. Попытался есть и то и другое одновременно. Обвёл их взглядом — серо-зелёные глаза живые несмотря на видимую небрежность.

— Доброе утро семье, — объявил он с набитым ртом.

— Прожуй сначала, — сказал Каэль.

— Это эффективно, — возразил Рэн. — Экономия времени. — Посмотрел на него. Посмотрел на неё. На кружку. — Хорошее утро.

— Рэн, — сказал Каэль.

— Молчу, — сказал Рэн. — Ем пирог. — Пауза. — Просто говорю — хорошее утро. Это не преступление.

В дверях столовой появилась Лира.

В светло-сером платье с кружевным воротом, волосы убраны идеально — каждая прядь на месте. Жемчужные серьги. Красивая как всегда — та особая красота которая требует усилий и которую Лира никогда не показывала. Просто — была такой. Всегда.

Вошла. Огляделась. Остановила взгляд на кружке.

На кружке которую Каэль налил для неё.

Что-то прошло по лицу Лиры — быстро, в один миг. Серые глаза стали острее. Потом — мягкая улыбка, безупречная.

— Доброе утро, — сказала она. — Каэль. — Подошла к нему — встала рядом, положила руку ему на плечо. Лёгкое касание, привычное, давнее. — Как ты сегодня?

— Нормально, — сказал он.

— После вчерашнего прорыва — нормально? — Она чуть наклонила голову, с той озабоченностью которую он знал двенадцать лет. — Каэль. Ты должен беречься. Два дня — это совсем мало, и если ты надорвёшься до ритуала...

— Всё в порядке, — сказал он.

— Но —

— Лира, — сказал он. Тихо. С той интонацией которая означала — достаточно.

Она замолчала. Убрала руку с его плеча — медленно, неохотно. Посмотрела на неё — на кружку, на её лицо, на то расстояние между ними которого почти не было.

— Конечно, — сказала Лира. — Ты знаешь лучше.

Улыбка держалась — безупречно. Но в серых глазах под ней что-то горело. Холодное. Острое.

Рэн ел пирог с видом человека который видит всё и не собирается этого показывать.

Саша

После завтрака Каэль поймал меня в коридоре.

Я шла в библиотеку — с книгами под мышкой, быстро. Он вышел из-за угла — или я из-за угла, мы почти столкнулись в третий раз за три недели. Он был быстрее — поймал за локоть, горячая ладонь сквозь ткань, удержал.

Отпустил. Но остался рядом — в узком коридоре, достаточно близко.

— Торопишься, — сказал он.

— В библиотеку. Нужно дочитать про ритуал.

— Дариан говорил что ты уже трижды читала.

— Четырежды лучше.

Он смотрел на меня. В утреннем свете из узкого окна его лицо было резче чем обычно — скулы, линия носа, тёмные волосы которые и с утра лежали не так. Его огонь рядом — я чувствовала его даже через расстояние в полшага. Живой, тёплый, свой.

— Эвелин, — сказал он.

— Что.

— Ты не выспалась.

— Откуда ты знаешь.

— Вижу.

— Каэль, — сказала я. — Все не выспались. После вчерашнего прорыва весь замок не выспался.

— Я выспался.

— Ты дракон. Это нечестно.

Что-то мелькнуло в его лице — очень быстро. Почти улыбка.

— Иди в библиотеку, — сказал он.

— Иду.

Я сделала шаг — он сделал шаг в ту же сторону, мы снова оказались почти вплотную. Коридор был узким.

— Каэль, — сказала я.

— Что.

— Ты не уступаешь дорогу.

— Нет.

— Это невежливо.

— Да, — согласился он. Спокойно. Как человек которого это совершенно не беспокоит.

Я смотрела на него.

Он смотрел на меня.

В коридоре было тихо — только где-то далеко голоса прислуги, звон посуды после завтрака. Его плечо почти касалось моего. Его тепло везде — в воздухе между нами, на моей коже, под кожей.

— Ты делаешь это нарочно, — сказала я.

— Что именно.

— Коридоры. Кружки. Полки. — Я смотрела на него. — Ты нарочно оказываешься рядом.

— Да, — сказал он.

— Зачем.

— Потому что могу, — сказал он. И добавил — тише, почти себе: — Потому что хочу.

Потому что хочу, — повторила я.

Его рука поднялась — взял прядь которая выбилась из косы, убрал за ухо. Медленно. Осознанно. Горячие пальцы у виска — секунда, две.

Убрал руку.

— Иди читать, — сказал он.

И отступил