Невеста для инквизитора - Маша Ловыгина

— Это опасно? Возьми с собой хоть кого-нибудь, пока мы...

— Нет, — Клим достал ключи от машины и взвесил их на ладони. — Возможно, это совсем не то, что я думаю... Я могу ошибаться, но... — Не договорив, Клим направился к выходу.

— Ты никогда не ошибаешься, Клим! — крикнул ему вдогонку Драга. — Я жду твоего звонка!

"Только не отключайся! — просил Клим, обращаясь к Верушке, словно речь шла о телефонном звонке. — Пожалуйста, думай обо мне!"

Ему стало жарко от собственных мыслей. Хотелось сказать самому себе, что все это неправильно, опасно и может попросту свести его с ума. Что на самом деле, все чего он хочет, это узнать правду. О ней. И о себе. Почему его разрывает на части, когда он думает о ней. Что она сделала с его волей? И как теперь жить, когда внутри него, Главного Инквизитора Родняны, все горит огнем от одного только ее имени?

— Верушка...

Клим включил сигнальный маячок, чтобы его автомобиль ловили радары. Драга будет знать, в какую сторону он движется, а значит, отследит весь маршрут. И если что-то пойдет не так...

Клим не сдержал нервный смех. Что еще может пойти не так? Он преследует ведьму, да вот только это она сама зовет его и просит о помощи.

Глава 35

За ее спиной раздались чавкающие шаги. Верушка скомкала в кулаке газетный лист, когда тень накрыла маслянистую поверхность болотной жижи. На ее плечо легла тяжелая цепкая ладонь. Верушка дернулась, ощутив ледяное прикосновение, и скосила глаза. Серая кожа обтягивала когтистые пальцы.

— Ты готова? — донесся до нее скрипучий голос.

Верушка с трудом поднялась. Тело сковало такой неизбывной тоской, словно она шла напрямик к собственной смерти. К инквизиторскому костру, который уже успела нарисовать в своем воображении. Ведь ведьм сжигают, как гласят легенды. И именно поэтому они больше никогда не возвращаются из мрачных казематов.

Верушка перевела дыхание — сейчас все по-другому! Она сумела убежать от инквизитора, спаслась сама и теперь должна помочь другим, таким же, как она.

Но отчего же так тоскливо на душе? И почему все время думается об этих чертовых кострах?

А ведь раньше она очень любила огонь. Особенно зимой, когда в печи тихо потрескивали поленья, и они с бабушкой сидели в обнимку прямо на полу и тихо покачивались в одном понятном им ритме. Оранжевые искорки вылетали из печного недра, чтобы упасть на железный притопочный лист легчайшими перышками пепла. И каждый раз Верушка замирала, ловя их мгновенное превращение в воздухе. Вот был огонек, а теперь его нет...

Бабушка прижимала ее к своей груди и шептала ласковые слова. Называла ее своим солнышком, искрой божьей, помощницей. Говорила, что рядом с ней проживает новую жизнь, такую, о какой даже не мечтала. И что ее саму ждет когда-нибудь что-то необыкновенное, чудесное и волшебное.

Что ж... Бабушка оказалась права. Более необыкновенного, чем происходящее сейчас, пожалуй, и представить невозможно.

Но почему же тогда так настойчиво щемит сердце и страшит единственно верное для нее будущее? Может, это не ее путь, и она свернула не на ту дорожку?

Балахон из серой грубой ткани пах чем-то горьковато-сладким и пронизывающим до самых печенок. Этот запах комом встал в ее горле, отчего Верушка никак не могла заставить себя одеться.

— Может, ты передумала? — вкрадчиво произнесла женщина.

Верушка стиснула зубы. В груди все сжалось, сплелось в один тугой узел. Та, что спрашивала, кажется, даже не смотрела на нее.

Руки и ноги налились свинцом. Верушка не ответила, потому что все еще судорожно пыталась зацепиться за что-то, что оправдывало бы и объясняло ее поступок, но все расплывалось, теряясь меж склизких стволов, и тонуло в болотной жиже. Будто придя сюда, она оставила все хорошее за кромкой леса. Невольно, по глупости, не соразмерив утерянное с тем, что приобретет в итоге.

— Скоро все останется позади, — скрипуче продолжила женщина. — Никаких страданий, никакой боли. Ты станешь свободной.

"Свободной... — Верушку зазнобило. — Что значит, быть свободной? Разве сейчас я в клетке?.."

— Что со мной будет? — побелевшими губами спросила она. — Как... все произойдет?

— Ты пройдешь по выбранному пути. В одно мгновение узнаешь свою смерть, а затем возродишься. В своей новой ипостаси.

— Но это буду я? Опять я?..

Кусок газеты прожигал ладонь, пропитывался ее потом, а Верушка никак не могла ни выбросить его, ни спрятать.

— Тебя нет и никогда не было, есть лишь великая сила! — отрезала ведьма. — И только она и есть жизнь! Ты рождена для того, чтобы стать ее проводником! Раскрой свою суть, выпусти свое естество наружу, и тогда познаешь всю глубину этой бездны.

Верушка прижала ладонь к животу, ощутив тянущую боль.

"Как это, меня нет и не было?" — дёрнулось в голове.

— Я же помню все, что со мной было когда-то, — поспешила сказать она вслух, чтобы знать наверняка, что все, что она помнила и знала, останется с ней. Почему-то сейчас она почувствовала острую необходимость в этом, в том, что все ее воспоминания — неважно, плохие и хорошие, — никуда не денутся. Потому что человек без воспоминаний и переживаний — что рваный пластиковый пакет! Никакой жизни и никакой пользы от него.

— Все забудется. Ты излечишься от всей этой ерунды, — сплюнула ведьма. — Кому ты нужна со своими переживаниями и чувствами?

Женщина направилась обратно к поляне, а Верушка подняла голову и вгляделась в потемневшее небо.

"А если она права? Кому я нужна?.."

— Подождите! — крикнула она в серую спину. — Агния сказала, что нужно уничтожить инквизитора. И что я должна... - она сглотнула. — Но я никогда...

— Стань одной из нас. Обряд сплотит и сделает нас единым целым. Мы свернем ему шею. И уничтожим всю его свору.

Верушка недоверчиво нахмурилась и тихо спросила:

— А по-другому никак нельзя?

На нее смотрели несколько пар глаз. Она чувствовала себя будто под перекрестным огнем.

— Пора, сестры! — подняла посох одна из ведьм, и остальные поддержали ее радостными возгласами.

К Верушке подошла Агния. Она натянула балахон через ее голову и сжала в основании горловины. Приблизившись к лицу, жарко прошептала:

— У тебя все получится, Верушка, не бойся! Я буду рядом!

Ее слова, как и дыхание, осели на коже болотной тиной. Верушка смотрела на то, как ведьмы встают в круг и замирают, опустив головы. Она и сама оказалась частью этого круга, и теперь разглядывала сваленные в