Тьма. Кости демона - Наталья Сергеевна Жильцова
В спальню Аделина влетела как на крыльях. Закрыла дверь, крутнулась на носочках, не в силах сдерживать эмоции, и…
Увидела Ксандера.
Архивампир, излишне бледный в слабом свете только-только зарождавшегося утра, поднялся навстречу девушке из глубокого кресла. Он был в запыленной одежде, хмурый, с заостренными чертами лица, говорившими о сильной усталости. Однако несмотря на это на губах Ксандера при виде Аделины появилась легкая улыбка.
– Привет, – произнес он. – Извини, что в такое время пришел. Просто хотел убедиться, что все в поряд…
Дальше Аделина слушать не стала. В два шага оказавшись рядом, порывисто его обняла и выдохнула:
– Спасибо тебе. Спасибо.
Ее объятие ударило в грудь, как мощный разряд чистого света. Все внутри Ксандера замерло, а потом сжалось в горячий, болезненно-сладкий комок. Руки Лины, обвившие его шею, ее щека, прижавшаяся к его плечу, ее запах – свежий, как утренние розы после дождя, – все это в момент смело остатки напряжения и усталости. Вместо них осталась только Аделина.
Сердце Ксандера колотилось с такой силой, что, казалось, готово было вырваться из груди и упасть к ее ногам со словами: «вот, возьми, оно и так уже давно твое». В голове пронесся вихрь мыслей о том, как хрупки плечи Лины и как густы ресницы, прикрывшие глаза в момент объятия. И как бесконечно прав был он, рискуя всем, лишь бы эта улыбка, эта радость никогда не сходили с ее лица. Все жертвы, на которые Ксандер пошел ради этого мгновения, стали ничего не значащей платой.
Но каких сил стоило сейчас сдержать себя и не выплеснуть эмоции наружу!
«Стой спокойно, – приказал себе Ксандер, чувствуя, как предательски дрожат его собственные руки, прежде чем осторожно, почти с благоговением, коснуться девушки, отвечая на объятие. – Не смей показывать все, что скрываешь. Ты и так получил очень много. Ее доверие. Ее симпатию. Ее благодарность».
Он стоял с закрытыми глазами и размеренно дышал, наслаждаясь теплом Аделины, ее запахом, ее близостью. И это успокаивало. Убаюкивало. Это стоило всего, что он перенес.
И Ксандер без раздумий готов был повторить все снова, лишь бы продлить момент этой близости. Лишь бы время остановилось.
Но – увы. Над временем даже архивампир был не властен.
– Ты в порядке? – отстраняясь, тихонько спросила Лина.
– Нет. Да. Просто очень сильно устал, – выдавил Ксандер, и это была единственная правда, которую он мог сейчас позволить. Правда, скрывавшая за собой целую вселенную других чувств.
Правда о том, что устал он от постоянной борьбы с желанием быть рядом. Устал скрывать. Устал бояться не увидеть ее снова.
– Если хочешь, можешь отдохнуть тут, – сочувственно предложила Аделина. – Я прикажу меня не беспокоить, и никто не войдет.
Ксандер хотел. Больше всего на свете хотел остаться, но понимал: чем дольше находится рядом, тем сложнее будет потом уйти. Поэтому отрицательно качнул головой.
– Лучше я все же пойду. Тем более, моему отцу тоже нужны будут объяснения. Инквизиторы вот-вот нагрянут с претензиями и мне необходимо находиться дома, когда это произойдет.
Вот тут Аделина ощутила укол совести:
– Ох! У вас ведь теперь проблемы будут! Прости! Мой отец, если что, уверена, вас поддержит. Он инквизиторов ненавидит еще сильнее, чем вас… ой! Прости, пожалуйста… – снова извинилась она и смущенно потупилась.
– Не извиняйся, – фыркнул Ксандер. – На правду не обижаются. В общем, мне и правда нужно идти.
– Только расскажи потом, чем все закончится, хорошо?
– Обязательно, – пообещал он. – Если хочешь, вечером загляну.
– Давай! – тотчас согласилась Лина.
– Договорились, – кивнул Ксандер и, радостный от того, что появилась законная причина увидеть Аделину еще и вечером, исчез в портале.
Принцесса вздохнула. Тишина, воцарившаяся в покоях с уходом вампира, отчего-то вдруг заставила ее на миг почувствовать себя одиноко. А еще эйфория от возвращения сестры немного схлынула, уступив место более трезвым мыслям. Укол совести по-прежнему слегка саднил где-то внутри.
Аделина не хотела, чтобы из-за них у Ксандера и его семьи были неприятности. Но кто, кроме него, мог бы помочь? Кто еще обладает такой силой и, что важнее, таким нерушимым словом? Он пообещал – и сделал, без условий и уловок. Просто сказал: «я верну ее», и вернул.
Девушка подошла к окну, за которым уже разгоралась заря. Да, Ксандер вызывал у нее симпатию. Даже больше, чем симпатию – глубочайшее уважение и доверие, которое она испытывала к очень немногим. Он был силен, но не кичился этим. Умен, но не высокомерен. И в уставших глазах Ксандера, когда он смотрел на нее, было что-то… теплое. Приятное.
Странный архивампир. Совершенно не похожий на других. Не похожий ни на кого из их расы. Все-таки папа и остальные ошибаются, когда говорят, что все они одинаковые.
Лина вспомнила, как помрачнел отец, когда Ведана напомнила, что ее спас Ксандер. Даже в такой ситуации он не желал признавать, что кто-то из вампиров может быть нормальным!
«И ничего ему не докажешь. Увы», – она вздохнула.
Впрочем, не важно. На этот раз папа вампиров поддержит. Как уже сказала Лина Ксандеру, просто из политического расчета и нелюбви к инквизиторам. Их королевства будут союзниками по необходимости, а против сразу двух сильных королевств Инквизиция войной не пойдет. Не посмеет. Так что все в итоге должно закончиться хорошо.
Аделина кивнула сама себе, поставив точку в этих размышлениях, и отправилась в ванную. Сейчас нужно было все-таки отдохнуть, привести себя в порядок и пойти на завтрак, послушать отца и сестру. А вечером… вечером она выслушает рассказ Ксандера. И предвкушение этой встречи почему-то делало грядущий день еще более светлым и радостным.
* * *
От портального маяка до своих покоев Ксандер добирался, уже едва стоя на ногах. Той небольшой порции крови, которую он спешно «одолжил» в Кровеле у пары бродяг, хватило лишь немного восстановить силы. Но практически все они были истрачены на два портала: первый из Кровеля к Аделине, второй – до дома, так что сейчас Ксандера вновь накрыла волна усталости. Каждая мышца ныла, в висках пульсировало, а за спиной будто висел невидимый груз из потраченной магии.
Но все же поверх этой усталости, словно яркое солнце, сквозь тучи, горела радость. Ксандер все еще ощущал на плече призрачное тепло щеки Аделины и чувствовал ее запах.
Она обняла. Сама. И разрешила прийти вечером. Это был не сон, не мираж уставшего сознания.
Воспоминания об этом жгли изнутри и, не в силах сопротивляться, Ксандер закрыл глаза, чтобы пережить все заново: быстрые шаги Лины, счастливый блеск в ее глазах, и как
