Вестер, я убью тебя - Августина Светлая
Почти выcохшее дерево с редкими тонкими листками вздрогнуло, когда на одну из ветвей приземлился ворон. Старый, не местный, но магически искусный и проделавший далёкий путь.
Антрацитовые глаза блеснули. Миг и сознание Иринхая оказалось в птице. «Среди жителей Небесного дома, паломников или жрецов есть чернота. Передай эсхену. Пожалуйста».
И Вестер туда же. Больно порезавшись о слова «передай эсхену» задумался о черноте. Девушка была напугана. Такая же маленькая, хрупкая, но куда более решительная, чем в тот момент, когда Иринхай увидел её впервые. Что ж. Чтобы он не чувствовал к ней, в её голосе была неподдельная тревога, да и птицы обеспoкоены.
– Эсхен, – строго позвал он, – что за история с чернотой?
Внутри поднялось сразу две волны – ликование, как будто все эти годы тёмный только и ждал, чтобы лорд начал с ним диалог, и волнение – тема, затронутая Иринхаем, явно была не из простых.
***
Айяна Вестер
Вздрогнули стены, вздрогнула я. Отец ушёл на дальнюю сторону деревни. Там жили погонщики. Ещё один способ покинуть гору, минуя порталы и пешие тропы – через перевал верхом на буйволе. Мы надеялись тихо вывести людей. По крайней мере тех, в ком я точно могла различить отсутствие чёрных примесей. Проблема была еще в том, что мы не знали сколько у нас времени. Не знали вообще, есть ли время.
– Я чувствую, это не просто тёмные, верно? – мама присела на лавку рядом со мной и, положив свою ладонь мне на руки, крепко сжала. - Тёмные бы не прошли на гору.
– Чернота куда страшнее, - шепнула в ответ, а женщина вздрогнула.
– Всё это время, - медленно протянула она, – я испытывала фоном какую-то тревогу. Если ты права, это происходит не первый год. Люди изменились, мы все уже не те.
Я кивнула и, следуя за маминым призывом, положила голову ей на плечо. Даже позволила себе ненадолго прикрыть глаза. С мамой всегда так. Только рядом с ней могла расслабиться окончательно.
– Так вышло, что я, кажется, могу ощутить их приближение. Раньше не могла, – утончила, вспоминая, как дважды чуть не упала в обморок. - Дарран что-то сделал. Он защищал меня.
– Тёмный?
– Более чем.
– Ясно. Они всё делают только ради достижения своих целей, – с осуждением заметила мама.
– Мы делали всё ради мира,и к чему это привело?
Она снова вздрогнула, пытаясь прижать меня к себе, но те толики на секунду возникшего между нами тепла растворились.
– Тебе через многое пришлось пройти, доченька. Я понимаю, – прошептала мама.
Мне хотелось сказать, что ничего она не понимает. Сказать, что её-то никто не отправлял к тёмным, которыми нас страшили с самого детства. От неё не отказывались родные. Многое хотелось сказать. Я даже с лавки вскочила, ощущая как на руках сжались кулаки. Но вместо всего этого рухнула на пол и опустила голову к её коленям.
– Мама, прости, - шепнула, - я просто живу совсем другую жизнь.
Она коснулась моих волос там, где теперь красовалась серебристая прядка, и нежно погладила.
– Нам не за что извиняться перед друг другом. Я рядом, когда буду нужна.
К моим глазам подступили слёзы, а сердце переполнили благодарность и теплота. Мама не могла меня защитить.
– Всё хорошо. Мы справимся, - сказала, а дом опять вздрогнул. До этого момента мы списывали это на возросшую активность в толще горы. Такое бывало. Камни иногда ходили, путая тропы, заваливая и создавая новые ходы. Но на этот раз было что-то явно другое.
– Ощущения неприятные, – сказала, с трудом сдерживая рвотные позывы.
– Это не тёмные, - ответила мама, а в следующую секунду запрокинула голову и закатила глаза. Мысленно я оказалась в лаборатории императорского дворца, где также происходило с шепчущими. Но мама просто была светлой. А сильные светлые умели разгонять тьму. От её рук и ног в пространство летели мириады золотых пылинок. Они непрерывным потоком сыпались на пол, окутывали стены, растекались по потолку. Она говорила, что не могла нас защитить, но делала всё для этого. Беззаветно любила и готова была принести в жертву даже свою жизнь.
– Мама, – позвала я, но она не отозвалась. – Тебе не справиться в одиночестве. Мама, – я потрясла её за плечи, но безрезультатно.
Когда я впервые увидела эсхена в доме Лария, то могла попытаться изгнать его. Растворить, как делали жрецы Света, и отправить в первом же потоке с отходами энергии за границу Асэ. Тогда я увидела, что глаза тёмного наполнены фиолетовым огнём, значит, он был в полной силе, накрепко сросшийся со своим хозяином. И я не стала. Просто поняла, чтo не хватит способностей. Мама же, даже не представляя сколько там может быть действительно страшной энергии, растрачивала вcю себя и лезла в самое пекло. Но вместо страха, я почувствовала злость. Спину вмиг опалило огнём, а в груди заклокотало от наплыва энергии. Вскочила и, побежав к двери, резко распахнула её. Они пришли не за ней. Да и не за кем бы то ни было в этой деревне. Чернота жила здесь в абсолютной неприкасаемости многие дни, а потом пришла я и в один вечер разоблачила всех. Я вышла во двор, ощущая как не в меру разгулявшийся ветер треплет волосы и прокричала в пустоту:
– Иди сюда, незачем больше в прятки играть!
По земле редкой вязью тянулись песчинки золотистой энергии, что распространяла мама. Она уже почти истощила себя, хоть и, могу поспорить, дала черноте хороший отпор. Дом потряхивало, но близко они подойти не смогли. Зато за забором, словно после ударов молний, вповалку лежало несколько деревьев.
– Шепчущей надоело играть, - проскрежетал кто-то, а меня от этого голоса пробрало до глубины души. -
