Заступница - Владарг Дельсат
— Стоп! Что здесь происходит⁈ — слышу я голос Яги, но подняться уже не в силах, меня просто придавливает слабостью.
Я не отдаю себе отчёта в том, что происходит, будто засыпая. Слышу какие-то громкие голоса, вижу странные картины, которые совсем не могу описать, но уже совершенно ничего не понимаю. И в тот момент, когда меня охватывает холод, будто я снова лежу на снегу, выброшенная из бункера, всё гаснет. И через миг появляется вновь.
Я лежу в больнице, рядом обнаруживается и Стас, но нигде нет котёнка. Неужели моя Ладушка умерла? Неужели я не смогла её спасти? От этой мысли я снова горько плачу в руках любимого, я плачу так, как будто потеряла своего котёнка навсегда.
— Заканчивай рыдать, — слышу я голос Яги. — Ребёнка испугаешь.
Ребёнка? Какого ребёнка? Где?
Я поднимаю взгляд и вижу нашу легендарную со свёртком в руках. В следующее мгновение я понимаю, кто это, и резко сажусь на кровати при помощи Стаса. Я тяну руки к свёртку, аккуратно передаваемому мне Ягой. А там… маленькое личико спящего ребёнка. Такого родного… Открываются глазки, и я узнаю их — я узнаю свою Ладушку, даже не задумываясь сначала о том, что это значит.
— А… Откуда? — интересуется любимый.
— Непросто всё, — откликается яркая представительница мифологии. — Велеслава у нас в том мире брюхатая была… — и тут её голос обретает силу, но речь её мне совершенно непонятна. — Дитяти своею душу обрете, но отъходити, когда умертвиха, не возжела. И отослалася та душа невиноватая сквозь мирове за матерью своею. Се и нашедше матерь свою тут, при Макоши благодати. Токмо душа нездравая, телеси убо почти никаковы, сие и принялася она к распаду, такожде пришлось ми плоть от вас обеих взяти.
— Ничего не поняла, — честно признаюсь я. — Вроде бы и по-русски, но совсем ничего не понятно.
— Ох, молодёжь! — вздыхает Яга, но переводит мне. — Ребёнок твой душу обрёл, но уходить, когда убили, не захотел. А отправилась та душа невинная сквозь миры за мамой. Вот и обрела мамочку тут при Макошиной помощи. Да только душа слабенькая, тела почитай что нет, вот и принялась она распадаться, так что пришлось мне плоти от вас обоих взять… Теперь все слова понятны?
— Теперь да, — киваю я. — Значит, это моя доченька нерождённая из того мира? Ну, которую Валера убил?
— Её душа, — кивает знающая мою историю легендарная. — А вот тело уже не то, потому-то она ваша дочь. Родителям сами объяснять будете, — хихикает она.
Я её понимаю: нам по двенадцать, а тут уже ребёнок. Но Ладушка такая родная, бесконечно любимая, у меня и мысли не возникает о том, что рассказанное может не быть правдой. Я просто чувствую эту малютку всей душой, догадываясь, что мне её вернули в награду за что-то, а вот за что — непонятно. Но сейчас же ещё предстоит маме все это объяснять, а поймёт ли она?
— Я думаю, поймёт, — говорит мне Стас. — Ведь она твоя мама.
— Я что, вслух спросила? — удивляюсь я, раньше за собой подобного не замечавшая. — Здравствуй, Ладушка, — говорю этому маленькому чуду в моих руках.
И она вдруг очень лучисто улыбается мне. Я понимаю, что без Макоши дело не обошлось, и благодарна нашей богине за это чудо.
* * *
Вопросов, конечно, великое множество. Почему котёнок? Почему я изначально так реагировала? Что это было за испытание? Кто мучил ребёнка? Но ответы на эти вопросы знает только наша богиня, а её поди спроси ещё. Но вот сейчас я качаю в руках дитя, чья душа зародилась в далёком жестоком мире, и понимаю: это моя доченька.
— А кто тут у нас? — в палату входит мамочка в сопровождении папочки.
Она с тревогой смотрит на меня, а я с улыбкой — на неё. Я верю — мамочка обязательно всё поймёт и примет нас такими, какие мы есть. И Ладушку, и любимого, и меня, потому что иначе не может быть, ведь мы живём в сказке. Просто в волшебной сказке, в которой нашлось место даже моей нерождённой доченьке.
— Ребёнка вернули маленькой, — улыбается мамочка. Она, конечно же, уже всё знает, но это и хорошо — меньше объяснять.
Папа выглядит несколько ошарашенным, но тоже улыбается, а мама… Она садится рядом со мной, с такой любовью глядя на малышку, что та начинает улыбаться ещё ярче.
— Это Ладушка, мама и папа, — представляю я доченьку мою. — Мне… Я… — подобрать слова очень трудно, но этого, кажется, и не надо.
— Ладушка наша, — мамочка бережно обнимает нас обеих. — Ну что, домой пойдём? — интересуется она.
— А можно? — удивляюсь я в ответ.
— Чего ж нельзя? — мама действительно удивлена.
И тут я понимаю, что слабость исчезла в тот самый миг, когда в руках у меня оказалось моё дитя. Моё солнышко, моя лапочка. Любимый кивает, принявшись меня одевать, потому что выпустить из рук этот сверток просто немыслимо. Но вот обращаться с малышами я, положа руку на сердце, совсем не умею, поэтому очень страшно сделать что-нибудь не так.
— Не бойся, — мамочка, конечно же, всё чувствует, зная мои страхи. — Я тебя научу.
— Спасибо… — тихо благодарю я. — Она такая…
— Волшебная, — кивает она, улыбаясь. — Ты точно такой же была когда-то очень давно.
Тут приходят доктора, при этом Варвара сразу же с порога рассказывает мне, что пеленать намертво на самом деле не нужно, и ещё много деталей о ребёнке, в которых я моментально теряюсь, уже и не понимая, о чём мне говорят. Мамочка, кстати, это сразу же понимает, останавливая докторшу.
— Варвара, постой, — поднимает она руку. — Дочка оглушена всем на неё свалившимся и просто не понимает тебя.
— Хорошо, — кивает лекарка. — Тогда я тебе расскажу то, что ты и без меня знаешь. Ребёнок развивается хорошо, но обладает каким-то особым даром. Мы пока не видим каким, поэтому могут быть сюрпризы.
В то, что сюрпризы будут, я как раз верю, потому что сказка же. Может быть, и не зря доченька ко мне котёнком пришла, — или же у меня просто мало знаний. Интересно, а как школа-то теперь? Ведь малышке я нужна… ой… и молока у меня нет даже теоретически, а кормить как?
— А как кормить? — с тревогой спрашиваю я.
— Не волнуйся, доченька, не ты первая, — хмыкает мамочка. — Выкормим нашу малышку.
— Всё хорошо, любимая, не нервничай, — просит меня Стас. — А то маленькая наша плакать будет.
Ладушка действительно кукситься начинает, но я целую её в носик, и на лице
